Страница 68 из 70
Сигнал SOS просто бесследно уходил в пустоту...
Сначала все ещё держались бодро. Басов с Чен даже развлеклись наукой — выяснили, что корабли здесь, как и в гиперпространстве, окружены пузырём, а внутри этой сферы визуальное наведение работает без обмана. Лиза на «Дымящемся» вышла из дока и спокойно вернулась.
Но с каждым днём Басов становился всё тише и задумчивей — хотя вида не подавал. Приходил на мостик, сменял Билли, молча сидел за пультом и только изредка поглядывал на меня с выражением, которое я не хотел расшифровывать.
На восьмые сутки он не выдержал.
— Капитан, — голос его звучал мягко, почти виновато. — Наверное... пора двигаться дальше.
Я посмотрел на него. В его глазах была даже не усталость — там была жалость. Ко мне. И от этого стало ещё хуже.
— Я знаю, Алекс, — ответил я тихо. — Ты прав. Мы не можем стоять тут вечно.
Он молчал, давая мне договорить самому с собой.
— Но давай... давай ещё немного подождём.
— Сколько, капитан? — Басов не настаивал, не давил. Просто спросил. — Мы уже неделю тут. У нас даже нет данных, работает ли вообще гиперволновой передатчик в квазипространстве. Может, он в принципе не подходит для этого. А может, наш сигнал глохнет, не пройдя и ста километров.
— Возможно, — кивнул я. — Но давай ещё немного...
— Сколько?
Я посмотрел на зелёное сияние на экране. На семнадцатую точку вдалеке. На пустой радар.
— Сутки. Ждём ещё сутки. Потом движемся к уникальной аномалии. К той, что дальше всех. К семнадцатой.
Басов кивнул, принимая решение.
— А мне, — я поднялся с кресла, чувствуя, как затекло всё тело, — похоже, пора выспаться.
И вышел с мостика, оставив его одного следить за пустотой.
***
Шесть часов сна. Шесть часов без снов. Я провалился в темноту, как в омут, и выбрался оттуда только от резкого сигнала вызова.
Настойчивый и пронзительный сигнал тревоги ворвался в каюту, вырывая из забытья. Я схватил гарнитуру с тумбочки и одним привычным движением закрепил её за ухом.
— Капитан!!! — голос Басова в динамике был нечеловеческим. Таким я его ещё не слышал. — Капитан, радары кого-то засекли! Движется прямо на нас!
Я вскочил, натягивая китель.
— Билли! — крикнул я на бегу, нажимая кнопку вызова. — Инструкция у тебя на браслете! Как только скажу — сделаешь! Понял?
— Есть, капитан! — в голосе Билли не было вопросов. Только готовность.
Через несколько минут я уже влетел на мостик. Басов стоял у пульта, вцепившись в край так, что побелели костяшки.
На радаре, там, где ещё несколько часов назад была только пустота, горела точка.
Одна. Маленькая. Но она двигалась. Прямо к нам.
— Ещё одна! — выпалил оператор. — Тоже движется к нам!
Я смотрел на эту точку и боялся дышать. Медленно, но неумолимо она двигалась в нашу сторону. А на экране загорались новые точки. Сначала две, потом три, потом пять. Они не шли строем — они рыскали, виляли, будто нащупывали дорогу в полной темноте. Но общий вектор был один. К нам.
— Сколько? — спросил я тихо.
— Уже семь, — Басов впился взглядом в экран. — Восемь... девять...
— Есть десятая! — крикнул оператор.
***
К концу дня радар заполонили новые цели. Счёт шёл уже на десятки. Они двигались со всех сторон — справа, слева, сверху, снизу, — будто стая, собирающаяся вокруг вожака. Будто вся вселенная вдруг ожила и потянулась к нам.
Мы смотрели на них, затаив дыхание.
Каждая новая точка приближалась в своём чёрном, непроницаемом пузыре — таком же, как в гиперпространстве. Идеальные сферы, скрывающие то, что внутри.
Мы замерли. На главном экране сфера росла, заполняя собой обзор. Абсолютно чёрная, матовая, не отражающая даже вездесущего зелёного свечения. Она двигалась к нам, как кусок ночи, вырезанный из ткани самого космоса, — безупречно круглая, плотная, безмолвная.
— Пятьдесят километров, — продолжал отсчёт Басов. — Двадцать. Десять. Пять...
На миг мне показалось, что время остановилось. Две сферы — наша, невидимая, и его, чёрная — соприкоснулись идеально ровными краями. Ни звука, ни вспышки. Просто тишина, которая длилась целую вечность.
А потом мы увидели его.
Спасский «Клинок». В неизменном чёрно-красном камуфляже, который ни с чем не спутаешь. Он находился прямо перед нами — живой, настоящий, во плоти.
Я коснулся браслета:
— Билли! Пора! Выключай передатчик!
— Есть!
Сигнал затих.
Эффект был мгновенным. Все эти десятки чёрных точек, которые ещё секунду назад неумолимо приближались к нам, вдруг замерли. А потом часть из них заметалась. Несколько целей начали удаляться, сбитые с курса. Остальные просто остановились, как слепые котята, которые вдруг потеряли голос матери.
На мостике повисла тишина. На меня смотрели недоумевающие глаза офицеров.
Я обвёл их взглядом и сказал то, что, похоже, было очевидно только мне:
— Мы не знаем, до чего сможем договориться с ними, — пояснил я. — И очень не хотелось бы оказаться в окружении нескольких десятков «Клинков», если выяснится, что договориться не удастся.
Дальше объяснять не пришлось. Мысль была предельно проста и понятна. Басов кивнул первым, за ним — остальные. Возражений не было.
Я перевёл взгляд на единственный корабль, который уже был здесь. Который уже видел нас. Который уже знал, что мы — не мираж.
— Алекс, — сказал я тихо. — Открывай канал.
***
— Говорит Джек О'Салливан, капитан корабля «Арго», — произнёс я в эфир. — Назовите себя.
Экран ожил — и я увидел его. Капитана «Клинка».
Измученный, осунувшийся, с бегающим взглядом и подрагивающими щупальцами — всё выдавало чудовищное напряжение. Но он держался.
— Говорит клинок «Молния», капитан Луффо, — он сглотнул, с трудом подбирая слова. — Вы... слышите нас? Мы не сошли с ума? Вы настоящие?
В голосе Спасси было столько отчаянной надежды, что у меня самого перехватило дыхание.
— Настоящие, Луффо. Мы настоящие. И мы вас слышим.
Динамик взорвался чем-то средним между всхлипом и смехом.
— Пять месяцев! — голос Луффо дрожал. — Пять месяцев мы болтаемся в этой зелёной пустоте! Мы уже думали... что никогда... Мы думали, что сгинем здесь. Вы даже не представляете, как мы рады вас слышать.
— Представляем, — сказал я. — Мы примерно догадываемся, что произошло, но хотелось бы услышать из первых уст.
Луффо сделал паузу, собираясь с духом. Было видно, как он борется с собой, с эмоциями, с тем, что пришлось пережить. Потом глубоко вздохнул и начал рассказ.