Страница 67 из 70
Интересно, о чём она думает в эти моменты? О чём молчит, когда Волков отпускает свои грубоватые шуточки, а Билли улыбается своей полуулыбкой? Какой внутренний мир живёт внутри этой ледяной женщины, о котором никто даже не догадывается?
— Ну что, капитан? — Басов смотрел на меня выжидающе. — Будем разоблачать?
Я покачал головой.
— Нет, Алекс. Не надо.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Пусть это останется её маленькой тайной, — сказал я. — И нашей. Пусть творит. Пусть поднимает дух людей. Это неоценимая работа. И если она считает, что для этой работы ей лучше оставаться инкогнито... значит, пусть так всё и будет.
Басов помолчал, обдумывая сказанное, потом кивнул. Понимающе. Без лишних слов.
Он взял свой планшет, убрал его в карман и какое-то время просто сидел молча, глядя в стену. Я знал это выражение. Он собирался с мыслями. Подбирал слова.
— Капитан, — наконец, сказал он. — Надо принимать решение. Мы не можем висеть здесь вечно.
Я вздохнул. Чай вдруг показался горьким.
— Знаю, Алекс. Собери круг доверия на мостике. Билли, Сингх, Сантана, Талбо, Волков, Чен... и Фиво.
— Есть, капитан, — он поднялся, но на пороге задержался. — Через полчаса?
— Да. Через полчаса буду. Мне надо собраться с мыслями.
Дверь закрылась, оставляя меня одного. Я смотрел на кружку с остывающим чаем и понимал, что до сих пор не знаю, что скажу этим людям. У меня не было ответа. Только пустота.
***
Полчаса спустя я стоял на пороге мостика.
Они уже собрались — те, кого я привык называть своим кругом доверия. Билли у пульта старпома, Басов у штурманского поста, Карма Сингх в кресле связиста с планшетом в руках, Лукас Сантана — скромно в углу, Талбо у входа — подтянутый, готовый к любому приказу, Волков — опершись о спинку кресла, Чен рядом с главным экраном — ледяная статуя с непроницаемым лицом, и Фиво, который сидел на специально принесённом высоком стуле, тихонько насвистывая что-то весёлое.
Все смотрели на меня. В их взглядах было что-то, отчего стало не по себе. Они ждали. Ждали решения. Ждали, что капитан скажет им: «Делаем то-то и то-то». А я до сих пор не знал, что им сказать.
— Ну что, капитан? — Басов нарушил тишину. — Что будем делать?
Я прошёл к своему креслу, опустился в него, обвёл всех взглядом. И принял решение, которое казалось мне единственно верным.
— Я хочу услышать вас, — сказал я. — Пусть каждый скажет, что думает.
На мгновение воцарилась тишина. Потом Билли шагнул вперёд.
— Надо лететь дальше, капитан, — голос его был спокоен, но в нём чувствовалась та же горечь, что и у меня. — Мы не можем ничего для них сделать.
Басов кивнул:
— Надо, капитан.
Карма Сингх развёл руками:
— Капитан, от того, что мы тут будем висеть, ничего ведь не изменится? Мы только теряем время. И ресурсы.
Сантана, поймав мой взгляд, слегка смутился:
— Извините, я человек новый... я, наверное, воздержусь.
Талбо, как всегда, был краток:
— Пора заняться разведкой, капитан. Семнадцатая точка не ждёт.
Волков хлопнул ладонью по спинке кресла:
— Пора, капитан! Надо принять, что они погибли. И лететь дальше. Сколько можно резину тянуть?
Все посмотрели на Чен. Она стояла неподвижно, глядя на главный экран, на котором разливалось зелёное сияние. Потом медленно перевела взгляд на меня и произнесла тихо, почти без интонации:
«За тобою пойдём мы сквозь страх и обман,
Не сдавайся! Мы верим в тебя, капитан!»
На мостике повисла тишина.
Волков вытаращил глаза:
— Лиза! Ты чего?! Не ожидал от тебя... Чего ждать?! Они погибли! Бессмысленно тут болтаться!
Чен посмотрела на него с тем же невозмутимым выражением, с каким всегда смотрела на всех.
— Я сказала своё слово, — ответила она холодно.
Волков открыл рот, чтобы возразить, но я остановил его жестом и перевёл взгляд на Фиво. Наш Барсик сидел на своём высоком стуле, напряжённо следя за происходящим, а в его единственном глазу горел какой-то странный огонёк.
— Фиво? — спросил я. — Что скажешь?
Он встал во весь рост прямо на стуле, выпрямился — насколько это было возможно для Спасси — и громко произнёс:
— Не сдавайся, капитан!
Все разом обернулись к нему. На лицах читалось удивление, смешанное с чем-то вроде растерянности. Даже Басов, обычно невозмутимый, выглядел изумлённым.
А потом все эти взгляды медленно, как по команде, переместились на меня.
Я выдержал паузу.
— Вот и Малинин мне несколько часов назад сказал то же самое, — тихо произнёс я. — «Не сдавайся, капитан. Иди до конца».
Волков взорвался:
— Капитан! Мы теперь ещё и Малинина будем слушать?! Этого предателя?..
Я поднял руку, останавливая его.
— Не знаю, Игорь. — Я посмотрел на зелёное сияние на главном экране. — Ну не хочу я верить в то, что они все погибли. Не могу.
Басов вздохнул:
— Капитан, даже если они живы... Они ничего не видят! Они слепые, как новорождённые котята!
Я поднял глаза. «Слепые, как новорождённые котята... Слепые котята! Слепые!!!»
Это было как удар током.
— Алекс! — вырвалось у меня. — Ты гений!!!
Он уставился на меня, не понимая, что происходит.
— Новорождённые котята! Они же ничего не видят! — Я вскочил с кресла. — Но они слышат!!! Они ориентируются на слух!
Я повернулся к Билли:
— Билли! Дуй к гиперволновому передатчику! Врубай его на спасской волне SOS! Тот самый сигнал, что мы передавали с Беты Геркулеса!
— Капитан... Но это же гипер-передатчик, а не квази. Думаете, он будет работать?
— А у нас есть выбор? — спросил я. — Мы что-то теряем?
Я обвёл взглядом мостик. Все молча смотрели на меня. Возразить было нечего.
— Врубай, Билли!
Билли кивнул и бросился к передатчику.
Я остался стоять, глядя на зелёное сияние на главном экране. Где-то там, в этой бездне, дрейфовали они. Слепые котята. И если у них ещё есть уши...
— Пусть услышат, — прошептал я. — Пусть услышат.
***
Неделя — это сколько? Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч минут. И шестьсот тысяч секунд. Если считать каждую из них как удар сердца — больше полумиллиона ударов впустую.
Мы висели в этой зелёной пустоте уже семь дней.
За это время я успел перебрать в голове все возможные варианты. Все «что если», все «а вдруг». Я успел поссориться с самим собой, помириться и снова поссориться. Я успел выучить наизусть каждую трещинку на переборке над моим креслом.
А радар всё молчал.