Тени Арго

— Я думал на ванильное печенье выйдет, — честно признался Карма, а его брови сдвинулись в искреннем смущении.

— Я... я расстроился, — тихо сказал Фиво, не поднимая глаза от кружки.

Я посмотрел на него — на этот съёжившийся от горя комочек — и почувствовал, как в груди что-то оборвалось.

— И куда вас всех?

— В камеры, — Басов презрительно фыркнул.

— В камеры? — я даже не сразу понял, о чём он. Мозг отказывался складывать слова и смысл. — На «Арго» нет тюремных камер.

— Именно поэтому они их построили, — холодно пояснил Басов. — Санузел в секторе G-7, за который отвечал Сильвестр, уже второй месяц якобы находился на ремонте. Официально — из-за «сложной поломки фильтров». А внутри, силами нескольких верных им техников, он был тихо переоборудован в изолятор. Организовали герметичные, звукоизолированные камеры, магнитный замок... Все думали, что идёт плановый ремонт. Проверить дистанционно было невозможно. А Сильвестр предоставлял исчерпывающие, но ложные отчёты. Всё было продумано. Туда нас и бросили... Они тщательно готовились.

Я посмотрел на Лизу. Она едва заметно кивнула: «Да, так и было».

— На командование крейсерами были поставлены их люди, — продолжил Басов. — Когда Малинин отдал приказ развернуться и взять курс на Солнечную систему, многие были подавлены, но не сопротивлялись. Доказательств подлога не было, а записи с камер первого челнока были... убедительны. Вину возложили на вас: «Несчастный случай из-за некомпетентности капитана в пилотировании челнока», мол, не будучи пилотом, вы что-то там «нахимичили» в атмосфере. Слишком гладко, слишком вовремя — но формально всё сходилось.

— И сколько вы так летели?

— Примерно восемь часов, — ответил Басов. — До границы зоны гравитационного влияния звезды оставалось не так много. Но в этот момент... — Он сделал паузу, и его взгляд обратился к зелёному комочку на подушке. Взгляд, в котором появилось почти отеческое уважение. — Фиво, просидев в корабле всё это время, сам вышел на связь с мостиком.

Все, включая меня, повернулись к Фиво. А он только сильнее сжал пачку с печеньем.

— Мы в камерах, естественно, ничего этого не знали, это потом Элизабет рассказала нам во всех подробностях.

Фиво заявил, что получил сигнал SOS с планеты и, должно быть, это вы — и вы живы! На мостике уже вовсю командовали Малинин с Сильвестром. Сильвестр приказал ему «не выдумывать и не сеять панику».

Тогда Фиво ПОТРЕБОВАЛ развернуть корабль, чтобы проверить сигнал.

В каюте повисло изумлённое молчание. ПОТРЕБОВАЛ! От Спасси!

— Сильвестр просто рассмеялся ему в лицо. Сказал, что это галлюцинации от горя, приказал заткнуться и сидеть смирно, «а то и тебя арестуем за распространение паники».

И тогда, — Басов сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло неподдельное восхищение, — произошло то, чего не предусмотрел ни один их безупречный план. Наш «Зайчик» сам вышел из берлоги.

— Они... они сказали, что вы не вернётесь, — не поднимая глаза, сказал Фиво. Его щупальце нервно обвилось вокруг кружки. — Я запросил данные телеметрии челнока... Мне Сильвестр сказал «заткнуться». Сказал, что у меня... «галлюцинации от горя». — Он сделал глубокий вдох: — А я... Ну, я рассердился.

— Он рассердился, дамы и господа, — ровно, без интонации повторил Басов и сделал паузу, дав нам мгновение представить эту картину.

Фиво, не говоря более ни слова, сам нажал кнопку аварийного катапультирования. И начал атаку.

— Атаку? — я не смог сдержать удивления. — На флагман?

Я посмотрел на Фиво, не в силах поверить в сказанное. Крошечный, дрожащий от страха Спасси — и атака на флагман? Диссонанс был настолько чудовищным, что это не укладывалось в голове.

— Но это же было несправедливо! — выпалил Фиво, и в его устах это прозвучало как приговор, вынесенный всем Сильвестрам этой вселенной.

Я посмотрел на Фиво, пытаясь совместить в голове образ дрожащего от страха Спасси с картиной безумной и яростной атаки на флагман. И — поверил. Потому что в его голосе звучала та самая, чистая, детская убеждённость в справедливости, которая и двигала мирами.

— Именно. В атаку на флагман! — голос Басова прозвучал с неприкрытой гордостью, а в уголке глаз дрогнула едва заметная улыбка. — Он даже не пытался маневрировать или пользоваться своей кормовой ракетницей. Он просто нёсся на «Арго» на полной скорости и... извините за неформальность, долбил из носовой скорострельной пушки. Той, которой Спасси обычно не пользуются.

— Да ещё орал в эфир! — не выдержал Билли, и на его лице расплылась широкая ухмылка.

— Что орал? — спросил я машинально, чувствуя, как смех и невероятная гордость подступают к горлу.

— Да ничего конкретного! — рассмеялся Билли. — Просто: «А-а-а-а-а-а-а!» И жал на гашетку! Чистая, неконтролируемая ярость! Это было эпично!

Басов сделал вид, что хмурится на него, но не смог скрыть одобрительного блеска в глазах.

— Эпично или нет, но эффект был сокрушительным. Малинин пришёл в ярость. Объявил Фиво мятежником и отдал приказ «новым» командирам крейсеров уничтожить «Зайца»... — Басов сделал драматическую паузу. — Вот тут всё и рухнуло. Система дала сбой. Вернее, сработала другая система. Человеческая. Экипажи «Дымящегося» и «Сокрушительного» самовольно арестовали новых командиров, вывели корабли из доков и взяли «Арго» на прицел.

Картина предстала передо мной во всей ясности: одинокий «Заяц», яростно атакующий «Арго», и два грозных крейсера, вставшие горой за него, направив орудия на свой же флагман. Сердце сжалось от гордости.

— А команда флагмана, — закончил Басов с лёгким намёком на удовлетворение в голосе, — приказ «уничтожить Фиво» тоже не оценила... В течение десяти минут Малинин, Сильвестр и их группа поддержки были скручены и помещены в тот самый изолятор, где были мы, а нас, естественно, освободили.

Он показал на себя, на Лизу, а затем кивнул в сторону мостика, где сейчас был Волков.

— После освобождения первым делом Фиво передал мне данные о вашем сигнале. Мы тут же развернулись и пошли на максимальной скорости обратно в надежде, что это были вы. Ну, а остальное вы знаете.

В каюте повисла тишина, наполненная уважением и благодарностью. Все смотрели на Фиво. Тот смущённо ковырял щупальцем пачку печенья, а зелёный огонёк его медали подмигивал в такт его смущённому дыханию.

— Кстати, Билли, — я повернулся к нему, — а ты когда пришёл в себя и как?