Страница 52 из 70
Он не ответил. Он просто стоял, вцепившись в мою ногу, и тихо, прерывисто всхлипывал. Его единственный глаз был плотно закрыт. В этом молчании, в этой дрожи обнявших меня щупалец, была вся боль, весь страх и всё облегчение последних суток.
Наступила пауза. Билли смотрел на эту сцену, пытаясь сохранить серьёзность. Талбо и ребята, высыпавшие наружу, с трудом сдерживали смех.
Я выпрямился, не пытаясь его отцепить.
— Ну что, команда, — сказал я, глядя на своих потрёпанных, но сияющих разведчиков. — Похоже, такси приехало. Давайте собираться домой.
***
Дверь челнока с шипением отъехала в сторону, и на нас обрушилась волна звука. «Арго» встретил нас гулом голосов, смехом, криками. Ангар, огромный и обычно полупустой, теперь был забит людьми до предела. Казалось, собрался весь экипаж флагмана, кто не был прикован к критическим постам. Стояли техники в замасленных комбинезонах, медики в белых халатах, операторы с мостика, повара с камбуза, рядовые и офицеры — все смешались в одну плотную, дышащую волну. И когда я сделал шаг из челнока и показался в проёме, эта волна на миг замерла. Тысяча глаз уставилась на нас, на наши потрёпанные, запылённые скафандры и на наши усталые лица.
А потом ангар содрогнулся.
Оглушительный, всесокрушающий рёв. Грохот аплодисментов, топот сотен ног, слившийся в сплошной гул, дикие крики «УРА!» и «КАПИТАН!», свист, смех, рыдания. Ангар, битком набитый людьми, взорвался от накопленного за эти часы напряжения.
Меня окружили. Кто-то хлопал по плечу, кто-то пытался пожать руку. Кричали со всех сторон: «Капитан!», «Вы живы!», «Мы знали!» И повсюду — лица. Десятки, сотни знакомых лиц. Улыбающиеся, плачущие, кричащие что-то, что тонуло в общем гуле.
Я поднял руки, пытаясь хоть как-то унять это бурное море. Постепенно, очень постепенно, шум начал стихать, переходя в счастливый, возбуждённый гул. Все смотрели на меня и ждали слова.
Я откашлялся. Мой голос после тишины каньона и грохота оваций звучал хрипло и непривычно громко в наступившей тишине.
— Неужели вы так соскучились по мне, что даже работу побросали? — сказал я, и на моём лице, помимо воли, расползлась та самая, знакомая всем, немного кривая «капитанская» улыбка.
По ангару прокатилась новая волна — смеха и одобрительных выкриков. «Мы не могли это пропустить!» — раздался чей-то радостный голос из толпы.
— А я, признаться, думал, что обратный путь будет подлиннее! — продолжил я, и голос зазвучал твёрже, набирая привычную командирскую тональность. — Я думал, мне предстоит долгий и трудный путь, чтобы вернуться к вам, и придётся брать эту крепость силой. Не думал, что путь окажется таким... стремительным. И что для этого не понадобится ни штурма, ни хитрости. Понадобилось только одно — чтобы вы, все до единого, оставались теми, кто вы есть. Самым стойким, самым невероятным и самым верным экипажем во всей этой суровой и прекрасной галактике.
Я сделал паузу, обводя взглядом это море лиц.
— За то, что не сдались. За то, что остались верны себе и друг другу. За то, что сплотились, когда это было важнее всего... Спасибо. Всем. Просто — спасибо, что вы есть.
И гул снова перерос в оглушительную овацию.
Я не торопил их. Стоял и смотрел, позволяя этой буре восторга выплеснуться, давая каждому почувствовать радость победы. И только когда первый накал эмоций начал стихать сам собой, я поднял руку, призывая к тишине.
— Ладно, друзья мои! А теперь, с вашего позволения, я наконец-то приму душ, которого меня лишил один бравый старпом!
Новая, короткая волна смеха и аплодисментов проводила меня. Я шёл сквозь толпу, которая расступалась, но не умолкала. Пожимал протянутые руки, кивал знакомым лицам, ловил на себе взгляды, полные того самого, чего не описать словами, — общего чувства, что худшее позади и мы снова вместе.
***
В моей каюте пахло свежезаваренным чаем. Я откинулся в кресле, чувствуя, как каждый мускул ноет от усталости после спуска в каньон и адреналиновых горок. Напротив меня, выпрямившись, сидел Басов. Его лицо было спокойным, но в уголках глаз собрались тончайшие морщинки — признак недавнего огромного напряжения. В углу, на моей кровати, съёжившись в зелёный комочек, сидел Фиво. Рядом присел Карма Сингх. Майкл Талбо и Эрик Хансен заняли позиции у стен, как и подобает солдатам даже в относительной безопасности: их позы были собранными, взгляды быстрыми и оценивающими. Билли пристроился на краю стола, а Лиза стояла у двери, её скрещённые на груди руки говорили красноречивее любых слов: «Я здесь. Я слушаю. Они заплатят».
— Ну что, Алекс, расскажи, что тут у вас творилось, пока мы на планетарной экскурсии были?
Басов сделал небольшой вдох, собираясь с мыслями.
— После того как объявили о вашей гибели и показали... кадры катастрофы, снятые камерами первого челнока, на корабле наступил шок... но плёнка была убедительна. Честно говоря, капитан, даже я на секунду поверил.
— Но ты бы всё равно отправил «Гефест-1» проверить место крушения? — не удержался я.
— Я бы отправил, — сухо кивнул Басов. — Но у нас тут произошла смена командования, и произошла она молниеносно.
Он покачал головой, видимо, снова мысленно пережив произошедшее.
— Малинин, как первый помощник, опираясь на устав, немедленно принял командование. Его первыми приказами стали аресты: меня — как «пособника, поставившего флагман на грань уничтожения» в бою с Умга, схватили прямо на мостике. И сразу же отозвали челнок с поверхности. Волкова схватили в его же каюте под предлогом нарушения субординации и самовольных действий в том же бою. Потом долго не могли найти Лизу. Нашли в ангаре возле «Зайца».
Я перевёл взгляд на Лизу:
— Лиза, ты чего там делала?
Она опустила глаза, а её пальцы лишь сильнее впились в рукава.
— Да наш Фиво, — Басов кивнул в сторону кровати, — когда ему сказали о вашей гибели... Заперся в «Зайце», активировал внутренние затворы и прекратил отвечать на любые вызовы.
Я представил картину: неподвижный «Заяц» в ангаре и хрупкая, но неотступная фигура женщины у его посадочных опор, которая часами говорила что-то в коммуникатор, пока за её спиной не сомкнулись руки охранников Малинина.
— Ничего не смог добиться и Карма Сингх с его стратегическим запасом ванильного печенья. Фиво даже не отвечал. Просто сидел там один...
Я почувствовал, как сжимается сердце. Бедный Барсик, забившийся в свою стальную скорлупу.