Тени Арго

— Да когда наших заговорщиков арестовали, в каюте Сильвестра нашли какое-то вещество... Мари мне долго пыталась объяснить, как оно действует. Она что-то говорила про блокировку каких-то связей и функций... что-то там про ингиб... не-е-е, я это не выговорю, даже если вспомню!

Он широко ухмыльнулся, и в его глазах заиграл знакомый озорной огонёк.

— Было ОЧЕНЬ интересно, но я ничего не понял! Да и то, что вспомнил, сто процентов переврал! — И он громко и заразительно рассмеялся. — Вы у неё потом сами спросите, она с радостью вам всё в деталях расскажет. Все эти молекулы и рецепторы в подробностях нарисует!

— Капитан, вы лучше расскажите, как вы-то выжили? — нетерпеливо перебил Басов.

Я откинулся в кресле, позволив себе ту самую, немного уставшую командирскую усмешку.

— А я тебе всегда говорил, Алекс: «Если ты параноик, это ещё не значит, что за тобой не следят!»

По комнате прокатился дружный хохот.

— Виды там были что надо, — продолжил я, уже серьёзней. — Закачаешься! Но когда мы вошли в облачный слой и смотреть стало не на что, я увидел барахлящий индикатор, который поручал проверить Билли. Времени на раздумье не было, и я просто бахнул по большой красной кнопке. Решил, что в крайнем случае у нас состоится внеплановая парашютная экскурсия. А челнок прекрасно и без нас на автопилоте сядет. Вы бы видели глаза Талбо в этот момент!

— Я подумал, капитан, что у вас сдали нервы, — сухо, но беззлобно парировал Талбо.

— А дальше всё было просто, — махнул я рукой. — Добрались до базы. И знаете, что нас спасло?

Я посмотрел в сторону кровати. Фиво тут же насторожился, а его единственный глаз замер.

— Твой пароль, Фиво. «Хаффи-Маффи-Гаффи». Он сработал как мастер-ключ. Открыл всё. Спасибо тебе. Без этой... отмычки мы бы до сих пор мёрзли у порога.

Фиво выпрямился так резко, что чуть не упал с кровати.

— А я что говорил! — он потряс щупальцами, и в его голосе звучала чистая, неподдельная победа. — Я же говорил! Он сверхсекретный!

Все снова рассмеялись. Смех был тёплым, снимающим последнее напряжение.

— На базе мы выяснили главное. Чёрный Эскадрон жив, здоров и, похоже, от скуки не страдает... Они снялись с якоря всем составом и рванули к той самой аномалии в Циркуле. Так что теперь у нас есть точный адрес. Проблема была в том, что мы сами оказались в ловушке. Без корабля, без связи. Оставался только аварийный маяк. По сути, выбора у нас и не было. Решили — сделаем что можем, а дальше будь что будет.

***

Когда чай был допит и основные новости рассказаны, наступило время навести порядок. Я обвёл взглядом собравшихся.

— Пора вернуть кораблю лицо. Вот временные назначения, — начал я без лишних вступлений. — Билли, с сегодняшнего дня ты — мой старпом. Ты и так последние месяцы выполнял половину моих поручений по работе с экипажем.

Билли лишь чуть кивнул, но по его осанке было видно — он уже мысленно примерял новые обязанности.

— Алекс, — я повернулся к Басову. — Извини, но ты мне нужен на мостике, в качестве штурмана.

— Да я и сам не горю желанием сидеть в кресле первого, — сухо ответил Басов. — Моё место — за штурманским пультом. Моё дело — звёзды и курсы.

— Карма, — я повернулся к нему. — Ты — третий помощник. Только тебе могу доверить всю материально-техническую часть. Готов?

— Нет проблем, сэр! — Сингх расплылся в такой широкой улыбке, что даже усы затрепетали. — Всё будет — винтик к винтику.

— Кого посоветуешь на своё место?

— Есть у меня один толковый парень, — оживился Карма. — Мой зам, Лукас Сантана. Парень — золотые руки и светлая голова. Он справится. Ручаюсь.

Я кивнул.

— Талбо, — мой взгляд остановился на сосредоточенном лице разведчика. — Возглавишь разведку вместо Билли.

В глазах Талбо вспыхнул азартный, хищный огонёк. Он лишь коротко кивнул: «Есть».

— Эрик, — я перевёл взгляд на Хансена. — «Теней» мы расформировывать не будем. Нам может понадобиться подготовленный отряд. Командуешь им ты. «Альфу» возглавишь лично. Хендрикс — твой заместитель. Мы с Билли в ближайшее время подберём командиров для «Браво» и «Чарли». За подготовку «Теней» отвечаешь лично передо мной. Парни должны быть готовы ко всему. Это будет наш передовой отряд спецназа. Подчиняешься тоже лично мне.

— Понял, капитан! Будет сделано! Слеплю из них настоящих призраков.

— Вот и отлично, — я кивнул. — Тогда за работу.

Все начали расходиться, обмениваясь скупыми, но содержательными взглядами. Басов же ненадолго задержался. Когда дверь закрылась за последним из ушедших, он наклонился ко мне, и его тон сменился с официального на доверительно-ироничный.

— Кстати, капитан, — словно между делом заметил он, — насчёт того вашего старого поручения. Про тайного поэта. Тот, который зелёный маркер.

— И что? Нашёлся виновник? — спросил я, чувствуя, как уголки губ сами собой растягиваются в улыбке.

— Пока Волков и Чен сидели под арестом, в комнате отдыха не появилось ни одной новой строчки. Никто не дописал поэму. Совпадение?

Я мысленно представив сначала жизнерадостного Волкова, склонившегося над рифмами, а затем — бесстрастное лицо Лизы Чен, выводившее каллиграфическим почерком: «Барсик наш теперь герой...»

— Волков? Или Чен? — не удержался я от смеха.

— Так точно. Волков. Или Чен, — с подчёркнутой серьёзностью подтвердил Басов, но глаза его уже смеялись.

— И кто же из них?

Басов развёл руками с самым непроницаемым видом, какого только мог достичь.

— Вам виднее, капитан. Я всего лишь штурман. Анализ почерков — не в моей компетенции. Ну, и я тоже, само собой, был под арестом. Но это не я.

Я откинулся в кресле, и громкий, искренний смех вырвался из груди. Это был смех облегчения и смех гордости за этот невероятный, стойкий, преданный экипаж, где суровые командиры крейсеров втайне пишут стихи о подвигах Спасси, а штурман в разгар государственного переворота на корабле ведёт расследование о маркерах.

— Ладно, Алекс, — с облегчением произнёс я, вытирая несуществующую слезу. — С этим литературным трибуналом разберёмся как-нибудь в свободную смену. Сейчас у нас дела поважнее. Летим к аномалии в Циркуле.

Басов, наконец, позволив себе едва уловимую улыбку, кивнул и вышел, оставив меня наедине с тишиной каюты.

Дверь закрылась. Я остался один. За окном плыла чужая звезда, а в ушах стоял крик — отчаянный и рассерженный... Вопль маленького зелёного существа, которое, оказалось, умело не только бояться и любить, но и бунтовать!