Страница 43 из 70
Ангар гудел, как растревоженный улей. Шум систем жизнеобеспечения, шипение гидравлики и приглушённые голоса техников сливались в низкочастотный рокот. В эпицентре этого хаоса, в свете прожекторов, стоял «Гефест-2». Его корпус, покрытый паутиной мелких царапин, выглядел как шкура старого боевого зверя. Открытый люк казался не входом, а чёрной дырой, порталом в иное пространство, где кончались мои полномочия и начиналась игра без гарантий.
Доверяй, но проверяй. Фраза билась в висках навязчивым ритмом. Я проверил всё, что мог. Оружие на бедре. Герметичность шлема. Канал связи с Басовым. Но как проверить пустоту за спиной, где могла таиться тень, отбрасываемая твоим же кораблём?
Облачённый в лёгкий скафандр, я подошёл к трапу. Техник, стоявший рядом, шагнул навстречу и, отдав честь, отрапортовал:
— Рядовой Ковальски, сэр! Все системы проверены. Давление, герметичность, связь, двигатели. «Гефест-2» к выполнению задачи готов.
— Ковальски... Ковальски... — Фамилия зацепила что-то в памяти. — Высадка на Плутоне, кажется...
— Однофамилец, сэр! — отчеканил техник, выпрямившись ещё сильнее.
— Спасибо, рядовой. И поблагодарите от меня всю бригаду.
— Так точно, сэр! Будет сделано!
Я посмотрел поверх его плеча, в глубину ангара, где метались в предстартовой лихорадке другие фигуры. Следующий шаг — внутрь челнока — был шагом из условной безопасности в абсолютную неизвестность. И пришло время его сделать.
***
Челнок, рассчитанный на двенадцать человек, встретил меня гулом готовых к работе систем. Второй состав — десять разведчиков во главе с лейтенантом Майклом Талбо, уже сидели на своих местах. Из глубины челнока доносился сдавленный, но чёткий шёпот Талбо: «Дженкинс, Хендрикс, Фукасава, сколько можно повторять, что пристёгиваться при спуске положено по инструкции? Давайте живо, с нами капитан! Не позорьте меня».
Я занял кресло командира, привычным движением защёлкнув ремни безопасности. Сердце колотилось где-то в горле. Неужели мы их нашли? Неужели наши поиски были не напрасны?
По иронии судьбы, самые трусливые существа в галактике обладали самыми эффективными кораблями для уничтожения Ур-Куанских Дредноутов. И мы очень нуждались в этих кораблях.
Талбо, завершив «дружественные» наставления, опустился в соседнее кресло и застегнул ремни.
— «Арго», челнок «Гефест-2» к вылету готов, — доложил я на мостик.
— Полёт разрешён, капитан. Удачи, — отозвался Басов.
В его голосе звучала едва уловимая нотка беспокойства человека, посылающего друга в пасть неизвестного зверя.
— Не переживай, Алекс. В крайнем случае напишем мемуары: «Как мы почти спасли галактику», — сказал я, стараясь придать голосу твёрдость.
Ответом была многозначительная тишина. Алекс, как всегда, сомневался в разумности всего сущего. И чаще всего был скорее прав, чем нет.
Челнок отстыковался и, управляемый автопилотом, устремился вниз, к тусклому, испещрённому тенями диску планеты.
***
Из иллюминатора открывалась картина, от которой на миг перехватило дыхание. Сначала космос во всём его холодном великолепии — бархатный, усыпанный мерцающими точками далёких солнц. Красота столь совершенная, что на мгновение заставляла забыть, зачем мы здесь.
Потом, по мере погружения в верхние слои атмосферы, вокруг начало разливаться слабое фосфоресцирующее свечение. Оно постепенно нарастало, теплело, переходя из индиго в тёмно-синий, затем в лазурно-голубой, пока сама тьма не стала светиться изнутри, отступая перед рождающимся светом.
И вот тогда явилась она. Ослепительная во всей своей невозможности — поверхность.
Это был океан. Бескрайний, белоснежный и невероятный. Сплошной покров облаков сверкал в лучах местного солнца, замершего в бездонной выси. Поверхность казалась не просто яркой, а твёрдой: причудливые завитки и башни кучевых облаков создавали иллюзию фантастического ландшафта — сияющих горных хребтов, заснеженных долин, гигантских мраморных дворцов. Свет играл на этих неровностях, отбрасывая глубокие, бархатные тени и создавая стереоскопическую, почти осязаемую глубину.
Фантазия услужливо рисовала картину, что стоит лишь снизить скорость — и шасси мягко коснётся этой пушистой, сияющей тверди, оставив на ней след. А мы, поддавшись нелепому, детскому желанию, выйдем, ступая босыми ногами на прохладную, упругую гладь, и пойдём по облакам в безмятежной, невозможной прогулке. А над нами — лишь вечное, безоблачное небо и яркое, одинокое солнце.
Казалось, даже воздух в кабине наполнился этим светом — чистым, сверкающим, обещающим чудо.
Иллюзия достигла своего пика, когда до облачного щита оставались считанные сотни метров. Он заполнил весь обзор, превратившись в настоящую твердь, в ту самую землю под ногами. Я невольно напрягся, ожидая лёгкого толчка посадки.
И в этот волшебный момент челнок начал входить в облачный слой.
Сначала всё лишь слегка затянуло пеленой — словно дым от костра едва заслонил пейзаж. Очертания сияющих дворцов и долин поплыли, стали мягкими, начали терять резкость. Дымка стремительно густела, превращаясь в молочно-белый, плотный туман. Он заволакивал всё с бешеной скоростью: последние проблески света гасли, и вот уже мир вокруг бесследно растворился в абсолютной белизне.
Иллюзия незыблемой поверхности и мира над ним была настолько полной, что мозг начал протестовать против этой утраты, отказываясь верить в белую пустоту. Глаза, ещё совсем недавно видевшие сияющие ландшафты, теперь напряжённо вглядывались в однородную мглу, пытаясь различить хоть какие-то очертания. Но вокруг простиралась лишь непроглядная, всепоглощающая пелена.
Возникло ощущение, что протяни руку — и даже она исчезнет в этом густом тумане.
Все красоты закончились. Смотреть стало решительно не на что. Я перевёл взгляд на панель приборов и, всё ещё улыбаясь от былого восторга, увидел его. В самом низу, в стороне от основных жизненных показателей, тот самый индикатор, который бессистемно и интенсивно помаргивал.
Время замедлилось. Мысли пронеслись со скоростью света.
«Я совсем про него забыл! Билли не успел проверить!!!»
Не было ни секунды на раздумья. Только инстинкт и та самая паранойя, которая не раз спасала мне жизнь.
— ВСЕМ ДЕРЖАТЬСЯ! — заорал я изо всех сил и вмазал по большой красной кнопке АВАРИЙНОГО КАТАПУЛЬТИРОВАНИЯ.