Страница 5 из 32
Глава 5. Геля
Холодная вода обжигает пальцы, но я не убираю руки. Мне нужно это чувство — резкое, отрезвляющее. Со злостью смотрю на своё отражение в мутном зеркале университетского туалета и ненавижу то, что вижу. Взгляд затуманен, а в уголках глаз предательски скапливается влага.
— Только попробуй, — шепчу я своему отражению. — Только посмей разныться из-за этого ничтожества.
Я сглатываю комок, вставший поперек горла. Обида жжёт изнутри, словно я щедро глотнула кислоты. Если бы он назвал меня серой мышью, занудой или бесперспективной зубрилой — я бы и бровью не повела. Я привыкла к этому в своей провинциальной школе, где умных не особо любили. Но то, что он выплюнул мне в лицо в коридоре…
Эти слова липкие и грязные. Касим даже не представляет, скольких бессонных ночей мне стоил этот «шанс». Он не видел, как я заучивала финансовые кодексы до красных точек в глазах, пока он тратил папочкины миллионы в Лондоне. И теперь он одним своим гнилым предположением перечеркнул весь мой труд, превратив мою жизнь в дешёвую интрижку.
Дверь туалета распахивается с таким грохотом, будто в здание врезался грузовик. Я мгновенно вытираю глаза тыльной стороной ладони и включаю воду на полную мощность, имитируя бурную деятельность.
В зеркале за моей спиной появляется стайка первокурсниц. Лица, как с обложки каталога масс-маркета, в глазах — нездоровый блеск.
— Ой, это же эта! Как её? — шепчет одна, толкая подругу локтем.
— Слышь, Гель, — более смелая, эффектная брюнетка подходит вплотную, — а ты откуда Бернова знаешь? Вы что, реально знакомы? Он так на тебя смотрел на лекции…
Они обступают меня вокруг, обдавая запахом приторных духов. Я медленно выпрямляюсь, вытирая руки бумажным полотенцем. Злость внутри меня наконец-то находит выход, превращаясь в холодную броню.
— Знаем ли мы друг друга…? Да, имели возможность познакомиться. — я криво усмехаюсь, глядя на них через зеркало. — Девочки, разочарую вас. Мы с ним состоим в одной группе анонимных любителей мазохизма. Касим там главный экспонат — он обожает, когда его публично унижают. А что, хотите его автограф? Могу организовать, если он еще не забыл, как держать ручку.
Девчонки замирают, переглядываясь. Их кумир только что был выставлен в неприглядном образе, а их мозги явно не справляются с обработкой такой информации.
— Ну ты и стерва, — выплевывает брюнетка.
— Какая есть. С дороги, — плечом отодвигаю её с пути и выхожу из уборной, не оборачиваясь.
Остаток дня превращается в странный сюрреалистичный фильм. Касим больше не пытается меня задеть. Он не подсаживается ко мне и даже не шипит гадости в спину. Он вообще ведет себя так, будто меня не существует. На парах Бернов сидит на последнем ряду в окружении новой «свиты». Парни заглядывают ему в рот, надеясь на приглашение в его закрытый мир, а девушки извиваются, стараясь привлечь хоть каплю барского внимания.
Касим лениво откидывается на стуле, что-то клацает в телефоне и изредка бросает короткие фразы, вызывающие взрывы хохота у его окружения. Типичный король школы. Фальшивый, разбалованный, пустой.
Я сижу за своей партой, сосредоточенно записывая лекции. Моя спина прямая, внимание сосредоточено на преподавателе. Но я кожей чувствую, что это затишье — ложное. Касим не из тех, кто отступает… Но, если мысль о том, что я сплю с его отцом остудила его пыл, то пускай будет так.
Когда звенит звонок с последней пары, я задерживаюсь, чтобы найти взглядом белобрысую макушку и убедиться: он не прогулял. Да, Касим нехотя поднимается, берет свой шлем и, не глядя в мою сторону, выходит из аудитории.
Миссия выполнена. Я могу с чистой душой отчитаться Игорю Викторовичу, что его блудный сын посетил все занятия.
Я выхожу из университета, вдыхая свежий вечерний воздух. Мысли о Касиме нужно оставить здесь, на этих ступенях. У меня нет времени на самокопание и обиды. Через час я должна быть в офисе — из «надзирательницы» я превращаюсь в помощника аналитика.
Сажусь в автобус, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Дома нужно быстро переодеться. Снять этот «ученический» образ, смыть с себя запах этого дня и снова надеть маску профессионала.
Автобус тащится по пробкам, выматывая последние нервы, но я стараюсь сосредоточиться на цифрах предстоящего отчёта. Когда я наконец дохожу до своей двери на четвёртом этаже, в глаза бросается нечто инородное.
Прямо перед порогом стоит огромный, безвкусный букет из конфет в ядовито-розовой обёртке. Штук пятьдесят «Рафаэлло», утыканных искусственными розами и блёстками.
Я удручённо вздыхаю.
— Ну Андрей, ну серьёзно? — бормочу я, перешагивая через это кондитерское недоразумение и открывая замок.
Андрей — мой сосед по лестничной клетке. Мы пару раз ходили в кино и один раз — в кофейню, где я полчаса объясняла ему, что не то, что просто равнодушна к сахару, так у меня на него ещё и аллергия. Видимо, парень подумал , что я кокетничаю, и категоричное «нет» — это скрытое «да, и решил завалить меня глюкозой. Он уже оставлял мне цветы у порога, так что почерк узнаваем.
Затаскиваю букет в прихожую, не оставлять же его на растерзание местным подросткам, и сразу набираю его номер, зажав телефон между ухом и плечом. Параллельно уже стягиваю юбку и расстегиваю пуговицы на блузке. Время поджимает.
— Да, Гель? Привет, — голос Андрея в трубке звучит бодро.
— Андрей, привет. Послушай, я у двери нашла букет. Спасибо, конечно, за внимание, но ты же помнишь, что я не ем сладкое? Вообще. Мне придётся вернуть его тебе, чтобы добро не пропадало. Заберёшь вечером?
В трубке повисает странная пауза. Я в это время одной рукой пытаюсь выудить из шкафа отглаженное офисное платье.
— Букет? — переспрашивает он, и в его голосе слышится явное замешательство. — Из конфет?
— Ну не из колбасы же. Розовый такой, огромный.
— Гель… — он запинается, явно борясь с каким-то двойственным желанием. — Слушай, это не я. Я сегодня вообще весь день на объекте в другом конце города, даже в магазин зайти не успел.
Я замираю с платьем в руках.
— В смысле, не ты? А кто?
— Понятия не имею. Может, поклонник завёлся? Или курьер адрес перепутал. Сейчас же эти сервисы доставки вечно всё путают.
— Ладно, извини. Ошиблась. Пока.
Я отключаю вызов и хмуро смотрю на букет. Поклонников у меня не сказать, что много. Точнее – вариантов ноль. Скорее всего, и правда ошибка доставки. Соседняя улица называется почти так же, а нумерация домов там — черт ногу сломит.