Страница 32 из 32
Эпилог. Год спустя
Говорят, нормальные пары строят отношения на доверии, тихих ужинах при свечах и совместных поездках в Икею.
Мы с Касимом изначально были бракованными. Наш фундамент — это взаимный сталкинг, взломанные замки, тонны сахара, паранойя и тотальное, чистокровное безумие. За этот год мы не стали спокойнее. Мы просто научились направлять эту разрушительную энергию в одно русло…
…Поздний вечер. Конференц-зал главного офиса «Бернов Энтерпрайзис» залит только огнями ночного мегаполиса через огромные панорамные окна. Нам обоим нужно было сдать годовой отчёт, но вместо этого мы устроили очередную безоговорочную капитуляцию здравого смысла.
Касим толкает меня спиной на огромный, полированный стол из дорогого дерева. Папки с важными документами, графиками и аналитикой с шорохом разлетаются во все стороны, падая на ковер. Мне плевать. Ему тем более.
— Ты невыносима, Ангелина, — хрипит он, и в его глазах, темных от первобытного голода, отражаются огни города.
— Сам виноват, Бернов, — выдыхаю я, перехватывая его за шею.
Одним резким, грубым движением он разрывает на мне шелковую блузку. Мелкие пуговицы со звонким стуком сыплются на стол. Его горячие, мозолистые ладони мгновенно сминают мою грудь, заставляя меня выгнуться и шумно, прерывисто вдохнуть. Касим спускается поцелуями ниже, кусает за ключицу, оставляет метки на шее, пока я впиваюсь ногтями в его крепкие плечи, раздирая гладкую ткань его рубашки.
Вся эта офисная строгость летит к чертям. Его брюки оказываются внизу, моя юбка задрана до талии. Касим грубо раздвигает мои ноги, устраиваясь между бедер, и я чувствую его. Огромного, горячего, пульсирующего от нетерпения.
— Смотри на меня, — рычит он, хватая меня за волосы у затылка и заставляя запрокинуть голову.
Он входит в меня одним мощным, сокрушительным толчком на всю глубину. С моих губ слетает громкий, надрывный крик. В глазах на мгновение темнеет от этой заполняющей, дикой полноты. Касим начинает двигаться — быстро, беспощадно, вбивая меня в этот чертов стол. Мебель скрипит, дыхание срывается на стоны, воздух в зале раскаляется до предела.
Это не просто секс. Это наша привычная битва. Он пытается подчинить меня, я пытаюсь сломать его, но в итоге мы оба растворяемся в этом безумном, первобытном ритме. Я обхватываю его талию ногами, притягивая еще ближе, требуя еще жестче. Каждое движение отзывается электрическим разрядом внизу живота, напряжение растет с каждой секундой, стягиваясь в тугой, звенящий узел.
Вспышка оргазма накрывает нас одновременно. Я кричу ему в губы, содрогаясь всем телом от мощных, сладких судорог, а Касим со стоном изливается внутри меня, намертво прижимая мою грудь к своему вздымающемуся торсу.
Мы лежим на столе среди разбросанных документов, тяжело и хрипло дыша. Моя голова покоится на его плече, его рука лениво поглаживает мое бедро. Чистый, идеальный в своем сумасшествии, покой.
И тут тишину зала взрывает бодрый, высокотехнологичный зуммер.
Огромный трехметровый смарт-экран на стене, предназначенный для международных видеоконференций, внезапно вспыхивает ярким белым светом. На нем загорается надпись:
«Автоматическое подключение к конференции: Лондон. Совет директоров "British Petroleum"».
Я цепенею. Касим замирает.
Прежде чем мы успеваем хотя бы скатиться со стола, камера над экраном весело щелкает, транслируя изображение из нашего зала. А на экране появляется конференц-зал в Лондоне. За огромным столом сидят двенадцать чопорных британских инвесторов во главе с лордом Кингсли — мужчиной лет шестидесяти с безупречной сединой и моноклем (ладно, без монокля, но очки в золотой оправе присутствовали).
Кажется, кто-то перепутал время... Мы или они... А какая уже вообще разница...?
Картина, которую увидели британские миллиардеры: топ-менеджер компании Касим Бернов без штанов, лежащий на столе, и главный финансовый аналитик Ангелина, с разорванной блузкой и ногами, всё еще картинно раскинутыми среди годовых отчетов.
В лондонском офисе повисает гробовая, звенящая тишина. Один из инвесторов роняет ручку на стол. Лорд Кингсли медленно поправляет очки.
Любая нормальная пара сгорела бы со стыда, уволилась и уехала жить в тайгу под чужими именами.
Но мы с Касимом — ненормальные.
Касим, даже не думая слезать со стола, спокойно приподнимается на одном локте. Он натягивает на мои плечи подол разорванной блузки, переводит взгляд на экран и на безупречном английском, с абсолютно невозмутимым лицом произносит:
— Доброе утро, джентльмены. Презентация нашего нового проекта по агрессивному слиянию активов начнется ровно через пять минут. Пожалуйста, оставайтесь на линии.
Британцы беззвучно моргают.
Я, понимая, что терять уже абсолютно нечего, приподнимаю из-под задницы Касима одну из уцелевших папок, демонстративно раскрываю её и добавляю, глядя прямо в камеру:
— И, как вы можете наглядно видеть, наши методы глубокого проникновения на рынок превосходят все ожидания. Касим Игоревич, передайте мне ручку. Вы на ней сидите.
В этот момент дверь конференц-зала открывается, и на пороге появляется Игорь Викторович Бернов с чашкой кофе. Он оценивает диспозицию: раскиданные отчеты, голые задницы, экран с замершими британцами и мы с Касимом, деловито обсуждающие графики прямо в процессе.
Отец Касима медленно закрывает глаза, делает глубокий глоток кофе, разворачивается и выходит со словами:
— Боже, дай мне сил. Виктор, неси огнетушитель. Они снова жгут документы.
Экран в Лондоне тактично гаснет — кажется, лорд Кингсли решил, что с русским бизнесом нужно действовать осторожнее.
Мы с Касимом переглядываемся. Секунда тишины — и мы оба начинаем дико, до слез хохотать, валясь обратно на этот несчастный стол.
Мы определенно чокнутые. Мы разрушим эту компанию, сожжем этот город и доведем его отца до инфаркта. Но одно можно сказать точно: у нас всё будет просто отлично. Потому что в этом безумном мире мы нашли свою идеальную, персональную форму счастья.