Страница 27 из 32
Глава 21. Геля
Гляжу на его ухмыляющееся лицо, и внутри меня закипает холодная ярость. Этот придурок действительно считает, что контролирует каждый мой шаг.
— Я не собираюсь тренироваться с тобой, Бернов, — сухо отрезаю я, разворачиваясь на пятках. — Ищи себе другую жертву для своих комплексов.
Делаю три шага к выходу, а мне в спину прилетает его хлёсткий, насмешливый голос:
— Что, испугалась, слабачка? Так и думал, что ты только кнопочки на калькуляторе нажимать умеешь. Как доходит до реального дела, ты сразу включаешь заднюю. Логично. Куда тебе до нормальных нагрузок.
Я замираю столбом. Гордость, моя проклятая, неистребимая гордость встаёт на дыбы. Сдаваться? Ему? Перед глазами проносятся все наши стычки. Если я сейчас уйду, он будет считать, что победил. Он будет ещё долго тыкать меня носом в эту трусость.
Я медленно поворачиваюсь обратно. Касим стоит, скрестив руки на груди, и в его глазах так и сквозит триумф.
— Три подхода по пятнадцать, Бернов, — говорю я невозмутимо, подходя к матам. — И не надейся, что я буду просить пощады.
Поначалу всё идёт подозрительно нормально. Профессионально. Касим не пытается распускать руки, не отпускает сальных шуточек. Он превращается в настоящего, мать его, сержанта из фильмов про армию. Он гоняет меня так, что уже через двадцать минут мои легкие готовы взорваться, а футболка насквозь промокает от пота.
— Выпады глубже, Ангелина! Не филонь, спину держи ровно! — командует он, нависая надо мной, пока я делаю очередное упражнение с гантелями.
Я так сосредоточена на том, чтобы просто не грохнуться в обморок, что полностью забываю обо всех наших войнах. В голове пульсирует только одна мысль: выжить и доказать ему, что я не сломаюсь.
В какой-то момент, когда Касим отворачивается, чтобы настроить веса на блочном тренажере, я тихонько ускользаю за стойку с фитболами. Я просто падаю на пол в темном углу, прижимаясь горячим лбом к прохладной стене, и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится где-то в горле.
Не проходит и полуминуты, как надо мной вырастает его массивная тень. Касим заглядывает за стойку, упираясь руками в колени, и качает головой.
— Нашлась беглянка. Думала, я тебя не найду в зале площадью в двести квадратов? Вставай, у нас еще два подхода на пресс.
— Изверг, — бубню я себе под нос, вытирая пот со лба.
— Я всё слышал. Шевелись, время идет, — он протягивает мне руку. Я игнорирую его ладонь, поднимаюсь сама, шатаясь от усталости, и покорно плетусь обратно к тренажерам.
Спустя два часа этого чистого физического насилия я едва волочу ноги. В раздевалке я провожу под ледяным душем вечность, пытаясь вернуть мышцам хоть какую-то чувствительность. Когда выхожу в холл, полностью опустошенная, меня снова перехватывает девушка-администратор.
— Ангелина, как поработали?! У нас сегодня как раз свободна зона спа. Массаж и сауна уже включены в ваш абонемент. Пожалуйста, сходите, вам нужно расслабить мышцы, иначе завтра вы не сможете встать, — она смотрит на меня такими умоляющими глазами, что у меня просто нет сил отказываться. – Пожалуйста, у меня план горит, – честно признается, невинно хлопая большими глазами.
Массаж, реально, оказывается спасением. Целый час сильные руки мастера разминают мои забитые мышцы, и я окончательно расслабляюсь, теряя бдительность. Разум плывет от ароматических масел и полумрака. После процедуры, накинув на голое тело лишь большое махровое полотенце, я направляюсь в сторону финской сауны, чтобы погреться перед уходом.
Толкаю тяжелую стеклянную дверь, в лицо тут же ударяет густой, сухой жар, пахнущий деревом. Я делаю шаг внутрь… и замираю.
На верхней полке, откинувшись на деревянную стену, сидит Касим. Из одежды на нем только полотенце, повязанное на бедрах. На его широкой груди поблескивают капли пота, а светлые волосы блестят от влаги в полумраке. При виде меня его глаза опасно сужаются.
Я вздрагиваю и инстинктивно делаю шаг назад, хватаясь за ручку двери.
— Даже не думай, — лениво, с хрипотцой произносит он, не меняя позы. — Садись и не дергайся. Я здесь уже двадцать минут, и уходить не собираюсь. Места всем хватит.
В сауне повисает тяжелое, удушливое молчание. Жар давит на легкие, но воздух между нами кажется еще горячее. Я медленно прохожу вперед и сажусь на нижнюю полку, как можно дальше от него, плотнее кутаясь в свое полотенце.
— Как тебе мой подарок, Бернов? — не выдерживаю я, решив атаковать первой, чтобы скрыть бешено застучавшее сердце. — Надеюсь, размер подошел.
Касим издает низкий, вибрирующий смешок. Он медленно спускается со своей полки и садится на корточки прямо передо мной. Наше расстояние сокращается до минимума. Я чувствую, как от него исходит волна чистого, животного тепла.
— Резиновая вагина, Геля? Серьезно? — его голос падает до шепота, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Ты полночи потратила на то, чтобы выбирать для меня секс-игрушки. Ты понимаешь, как сильно ты себя этим выдаешь? Ты же бредишь мной. Хочешь контролировать мой член, потому что твой собственный контроль трещит по швам?
— Ты больной эгоцентрик, — выплевываю я, пытаясь отвернуться, но он резко перехватывает мою челюсть пальцами, заставляя смотреть прямо на него.
— Я больной? — глаза Бернова темнеют, превращаясь в два бездонных колодца. — А смотреть на меня без штанов в кабинете отца — это нормально? Или устроила это шоу, потому что тебя сводит с ума мысль, что я могу принадлежать кому-то ещё?
— Мне плевать, кого ты трахаешь! — выдыхаю я, и в этот момент накал между нами достигает предела. Каждое слово бьет током. Я чувствую, как под полотенцем моя грудь вздымается от частого дыхания, а кожа становится влажной не только от жара сауны.
— Врешь, — самодовольно рычит он.
Касим резко подается вперед и накрывает мои губы жестким, сокрушительным поцелуем. Он вжимает меня спиной в деревянную полку, его язык бесцеремонно врывается в мой рот, жадно выпивая весь воздух. Я пытаюсь протестовать, что-то бессвязно мычу ему в губы, но его большая ладонь перемещается на мою шею, фиксируя голову.
Вторая его рука скользит вниз, к узлу полотенца на моей груди. Один рывок — и махровая ткань падает, полностью обнажая мое тело. Жаркий воздух сауны мгновенно обжигает соски, но прикосновение горячих ладоней Касима ощущается как самое чистое пламя.