Страница 24 из 32
Глава 18. Геля
Я захожу тяжелой походкой в офис, каждый шаг дается мне с неимоверным трудом. Внутри меня бушует пожар, но внешне я само воплощение ледяного спокойствия.
По дороге сюда я увидела фотки на университетском портале. Кто-то слил «горячие снимки» Ангелины в купальнике. Красиво, мастерски, дорого. Если бы я не знала, что у меня никогда не было такой фотосессии, я бы сама поверила. Но это не я. Это чья-то дьявольски искусная работа в фотошопе. И я знаю, кто этот хренов «художник». Как по-детски. Как тупо. Даже как-то неудобно за него.
Касим сидит в кресле, закинув ноги на стол, и лениво листает телефон. Увидев меня, он улыбается, да так подло, что хочется взять тяжелый степлер и запустить ему прямо в лоб.
— Привет, Ангелина. Видела новости? Говорят, ты настоящая звезда интернета, — он издевательски приподнимает бровь. – Сочно, должен признать…
Я подхожу к своему столу, кладу сумку и медленно поворачиваюсь к нему. Мои пальцы стискивают край столешницы до побелевших костяшек.
— Очень смешно, Касим, — ровно произношу я. — Надеюсь, ты потратил на это много времени. Видимо, учеба тебя совсем не занимает? Ну, да ладно, меньше времени потратил на алкоголь и ш…девушек.
Он встает и подходит ко мне, вторгаясь в личное пространство.
— У меня много талантов, Геля. И я люблю, когда люди… раскрываются.
Я чувствую, как гнев переплавляется в холодный, расчетливый план. Хотелось бы заорать и зарядить по шее, конечно, но он ведь именно этого и ждёт
— Слушай, — я резко меняю тон, становясь суетливой и испуганной. — Мне ужасно неловко. Я… я хотела извиниться за вчерашнее. За то, что я ударила тебя. Я была на взводе.
Он удивленно замирает, его глаза подозрительно щурятся.
— Извиняешься?
— Да. Давай я принесу тебе кофе. Самый лучший латте, как ты любишь. Три сахара? — я быстро направляюсь к кофемашине, пока он не успел очухаться.
– Травануть меня решила? Слишком примитивно…
Я готовлю кофе, делая его максимально горячим. Возвращаюсь к нему. Касим стоит у окна, расслабленный, уверенный в своей безнаказанности.
– Смотри, – беззаботно пожимаю плечами, обмакивая губы в пенку.
– Но тебе ж нельзя…
– Ну, это ж мне. Тебе ведь можно сахар… Вот, возьми, — я протягиваю ему чашку, он неуверенно тянет руку в ответ, но в момент передачи «случайно» оступаюсь.
Да, так же подло и дешево, как он.
Кипяток выплескивается прямо ему на пах.
— Твою мать! — орет он, подпрыгивая. — Горячо! Горячо, черт возьми!
— О боже! Прости! Прости, я такая неуклюжая! — я бросаюсь к нему, хватаясь за его ремень. — Давай, я помогу! Нужно срочно снять, иначе будет ожог! Я помогу!
– Ты че, дешевых комедий пересмотрела?!
Я начинаю судорожно дергать пряжку его брюк, мои пальцы намеренно скользят, царапают, создавая трение. Он пытается отстраниться, но я вцепляюсь мертвой хваткой, опускаясь на колени.
— Стой, я сейчас… — я разрываю молнию, чувствуя, как он напрягается. — Нужно протереть…
Я использую влажную салфетку, схваченную со стола, и начинаю энергично вытирать его бедра, заходя всё выше и выше. Касим рычит, сначала недовольно, но скоро его дыхание сбивается. От его кожи идет жар, и я чувствую, как под моими пальцами он становится твердым, как камень. Он зол, он в ярости, но он меня хочет. Я чувствую это всем телом — этот первобытный, неукротимый импульс.
Касим хватает меня за волосы и заставляет посмотреть на себя. Его глаза темные, в них читается «я тебя убью, но прямо сейчас я тебя вые*у».
— Ты играешь с огнем, Геля. Намеренно? — хрипит он, сжимая мою челюсть. — Ты знаешь, что будет, если я сейчас…
— Ты прав, — томно шепчу я, придвигаясь к нему ближе, пока он стоит без брюк, в одних боксерах, с явным признаком возбуждения. — Это слишком опасно. Мне нужно… мне нужно принести чистые полотенца из уборной. Я сейчас вернусь, Касим. Подожди меня, ок?
Я резко отстраняюсь, поправляя юбку, и вылетаю из кабинета. Моё сердце колотится как бешеное, ударяясь куда-то о гланды.
Я бегу к приемной, где сидит молоденькая секретарша Леночка и стажер-практикант.
— Девочки! Срочно! — я делаю лицо, полное паники. — Игорь Викторович просил меня зайти к нему с отчетом, но я нашла Касима в кабинете… у него… у него, кажется, приступ! Ему плохо! Леночка вскакивает, стажер бежит следом.
– Что происходит? – на пороге приемной очень некстати, или наоборот…? Появляется Бернов старший.
– Вашему сыну плохо! – вопят в унисон перепуганные девочки.
Игорь Викторович идет впереди нас.
— Что там за крики? Касим?! — гремит отец, распахивая дверь настежь.
Пу – пу – пууу….
Картина маслом: Касим, красный как рак, стоит посреди кабинета, в одних боксерах, с полуспущенными трусами, пытаясь прикрыть свое явное, неприкрытое возбуждение папкой для бумаг, которую он в панике схватил со стола.
В кабинете повисает гробовая тишина.
Игорь Викторович застывает. Леночка прикрывает рот рукой, чтобы не завизжать. Стажер глупо моргает, глядя на стояк своего «начальника».
Касим медленно поднимает глаза. Его взгляд встречается с моим. Я стою чуть позади них, прикрыв рот рукой в притворном ужасе.
— Касим? — голос отца звучит невыносимо жестко. — Что здесь, черт возьми, происходит?
Я тихонько отступаю в сторону, наслаждаясь моментом. Понедельник еще не наступил, но сегодняшний вечер уже стал для него персональным адом.