Страница 12 из 32
Глава 11. Геля
Холод кафеля пробирается сквозь тонкую ткань блузки, впиваясь в позвоночник, но жар, исходящий от Касима, пугает меня гораздо сильнее. Его руки, будто стальные кандалы на моих запястьях. Я чувствую, как мужское колено бесцеремонно вклинивается между моих ног, лишая последней опоры.
В голове набатом бьёт одна мысль: «Не смей. Не показывай слабость».
Я смотрю в его глаза. Они сейчас тёмные, затуманенные чем-то первобытным и злым. Там нет обычной беззаботности и лоска, которые Касим источает не первый день. Сейчас он похож на хищника, который наконец-то загнал жертву в угол и теперь смакует её страх.
— Ты самовлюбленный подонок, Касим, — шепчу я, стараясь делать так, чтобы голос предательски не дрожал. — И я тебя уже ненавижу.
— Ложь, — выдыхает он мне прямо в губы.
И прежде чем я успеваю выплюнуть очередное резкое слово, его уста накрывают мои.
Это не поцелуй из любовных романов, которые я читала в подростковом возрасте. Это не похоже на мой первый – неловкий и стыдливый. Не похоже и на второй – нежный и мягкий. Это столкновение. Грубое, властное, пахнущее табаком, мятой и чистой яростью. Его язык бесцеремонно вторгается, захватывая территорию, и на долю секунды мир вокруг просто перестаёт существовать. Голова, словно выключается рубильником.
Мой мозг истошно вопит: «Оттолкни его! Ударь!». Внизу живота разливается тягучая, пугающая теплота. Я пытаюсь вдохнуть, но воздуха катастрофически не хватает, и вместо гневного возгласа из моего горла вырывается приглушенный, позорный стон.
Этот звук пугает меня больше, чем сам Касим. Я только что крупно облажалась.
Ощущаю, как его хватка на моих запястьях на мгновение ослабевает. Он упивается моей реакцией, чувствует свою победу. И в этот момент паника перекрывает всё остальное. Я не могу позволить ему выиграть. Не так.
Резко собираюсь с силами и, используя то, что он слишком близко, с силой бью его коленкой прямо в пах.
Касим мгновенно отстраняется. Его лицо бледнеет, парень сгибается пополам, хватаясь за стену, чтобы не упасть. Воздух со свистом выходит из его легких.
— Сучка... — хрипит он голосом, срывающимся от боли. — Твою мать, коза... Ты хоть понимаешь...
Я не слушаю. Мои руки дрожат так сильно, что я едва попадаю по ручке двери. Я хватаю свою папку, которая сиротливо валялась на полу, и вылетаю из туалета, едва не сбивая с ног какую-то студентку.
Несусь прямо по коридору, не разбирая дороги. Моё лицо горит, губы покалывает от его поцелуя, а в груди всё клокочет от гремучей смеси ярости и растерянности.
«Как он посмел? Кем он себя возомнил?!»
Я влетаю в раздевалку, хватаю свой плащик и сумку. Перед глазами до сих пор мельтешит его лицо. И этот проклятый букет из конфет, который он вернул к моей двери... Теперь я уверена в этом на сто процентов. Только он мог додуматься до такого изощренного издевательства. Сначала сахар в кофе, потом этот букет. Не верю я в совпадения. А теперь... это.
Да, я поступила глупо. Засунуть мышь в его рюкзак — это было по-детски, это было ниже моего достоинства. Я уподобилась ему, ввязалась в эту грязную возню в песочнице. Но это именно он начал войну! Он ворвался в мою жизнь и начал крушить всё, что я строила годами.
Я выхожу на улицу, и прохладный воздух немного остужает мой пыл, но внутри всё равно всё перевернуто вверх дном.
Впервые за всё время учебы я решаю просто уйти. Я не смогу сейчас сидеть на лекции по макроэкономике, делать вид, что ничего не произошло, и чувствовать на себе его жгучий, обещающий расплату взгляд.
Я иду к остановке, чувствуя себя абсолютно разбитой. Мои идеальные планы, моя выверенная жизнь — всё трещит по швам из-за одного самоуверенного подонка.
А самое ужасное во всей этой ситуации то, что я до сих пор чувствую вкус его губ на своих. Тру их ладонью в надежде на то, что так это ощущение пройдет. Застонала ещё позорно, дура!
Впрыгиваю в первый подошедший автобус, даже не глядя на номер. Мне плевать, куда он едет, лишь бы подальше от этого придурка.
Сажусь у окна и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Колени всё еще мелко дрожат. Я — Геля, «железная леди» курса, девочка-калькулятор, которая распланировала свою жизнь на десять лет вперед, только что ударила сына своего босса в пах. В туалете. После того как он меня поцеловал. И самое ужасное… самое мерзкое в этой ситуации то, что я не могу перестать думать о том, как его пальцы сжимали мои запястья.
Он меня заразил, точно. Идиотизмом можно заразиться воздушно-капельным?
— Козёл больной, — шепчу я устало, глядя на свое отражение.
Губы припухли. Снова яростно стираю остатки его присутствия тыльной стороной ладони, пока кожа не начинает болеть. Это не человек – это стихийное бедствие, которое решило уничтожить мой уютный, выверенный мирок. А я опустилась до его уровня. Я приняла правила игры, которые мне противны.
Автобус привозит меня в мой район через сорок минут. Иду по двору, оглядываясь на каждый шорох, будто он может за мной бежать. Паранойя пускает корни где-то под ребрами. Кажется, что за каждым углом, в каждой тонированной машине сидит он.
Поднимаюсь на свой этаж. У двери пусто. Конфетный букет, что я снова обнаружила тут вечером, и что поджидал меня утром, исчез. Видимо, сосед всё-таки прибрал его к рукам, или уборщица выкинула. Выпускаю воздух из легких с неким облегчением.
Захожу в квартиру, дважды поворачиваю замок и прислоняюсь спиной к двери. Тишина. Моя маленькая крепость. Здесь пахнет моим травяным чаем и чистотой.
Я стягиваю верхнюю одежду, бросаю сумку на пол и иду на кухню, чтобы выпить воды. Руки всё еще не слушаются. Стакан мелко стучит о зубы.
Телефон в кармане вибрирует. Сердце делает болезненный кувырок.
Неизвестный номер. Сообщение в мессенджере.
Я открываю его, и пальцы леденеют. Это фотография. На ней изображена я, со спины, в тот самый момент, когда я три минуты назад входила в подъезд. Ракурс сверху, как будто снято с козырька или из окна дома напротив. Под фото подпись:
«Прогуливать — нехорошо, наставница. У тебя же отчет перед отцом вечером. Как ты объяснишь свое отсутствие на макроэкономике? Скажешь, что плохо занимаешься моим воспитанием?»
Следом прилетает еще одно:
«Кстати, коленкой — это было подло. Но я ценю твой темперамент. Лед помогает, но твои извинения помогли бы лучше».
Меня начинает трясти. Я подбегаю к окну и резко задергиваю шторы, хотя живу на четвертом этаже. Он здесь. Он где-то рядом.
Снова вибрация.