Страница 11 из 32
Глава 10. Касим
Аудитория превращается в грёбаный цирк за считанные секунды. Визг девчонок с первых рядов бьёт по ушам сильнее, чем бас в ночном клубе, а топот ног и хохот парней создаёт ощущение, что я на трибуне во время финала Лиги чемпионов. Но в центре этого хаоса — я. И это, мать его, совсем не та слава, к которой я привык.
— Касим Игоревич, что за непотребство?! — вопит препод, безуспешно пытаясь перекричать толпу.
Я стою, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Ярость клокочет в горле, мешая дышать. Эта мелкая серая тварь мечется под партами, а я чувствую себя последним идиотом. Но больше всего меня выбешивает не мышь.
Меня бесит Геля. Тоже, кстати, тот ещё грызун.
Она не вскочила на стул, не закрыла лицо руками, в отличие от некоторых. Она медленно встаёт, и в её движениях столько спокойствия, что это кажется издевательством. Она идёт через ряд, не обращая внимания на суету, наклоняется и… черт, она просто накрывает эту мышь своей пустой папкой, подсовывает под неё лист бумаги и выпрямляется.
В аудитории мгновенно наступает тишина. Все смотрят на неё. А она смотрит на меня.
В её взгляде нет торжества. Там только безграничное, ледяное пренебрежение. Словно я — это досадная помеха, которую нужно устранить, чтобы продолжить лекцию. Она подходит к окну, распахивает створку и легким движением выпускает грызуна на волю.
Не могу сказать, что я рад тому факту, что этаж первый. А вдруг эта тварь вернется?
— Свободен, — произносит она, и я кожей чувствую, что это слово адресовано вообще не мыши.
Геля возвращается на место, поправляет юбку и снова открывает тетрадь. Непробиваемая коза. У меня внутри всё горит. Хочется подойти, схватить её за плечи и тряхануть так, чтобы эта маска идеальной куклы наконец треснула. Чтобы она хоть раз закричала, заплакала или ударила меня. Хоть какие-то эмоции есть у этого робота?!
Пара проходит для меня, как в тумане. Как только звенит звонок, я не жду. Я вижу, что она выходит из аудитории, и иду следом. Она сворачивает в сторону туалетов, и я прибавляю шаг. Мне плевать на правила, плевать, кто нас увидит.
Залетаю в женский туалет следом за ней и захлопываю дверь, проворачивая защелку. Не знаю, зачем. Не знаю, почему.
Геля стоит у зеркала, она даже не вздрогнула. Спокойно закрывает кран и поворачивается ко мне.
— Решил, что женский туалет теперь для тебя самое то? Ну, и правильно, — едко усмехается эта дрянь. — Ты выглядел жалко. Сын миллиардера, которого напугала полевка. Какая ирония. Ты только и можешь, что шлепать секретарш и сыпать сахар в кофе. Настоящие проблемы вводят тебя в ступор. А проблемой для тебя оказалась мышь…
— Ах ты… — я делаю рывок вперед, сокращая расстояние в один шаг.
Хватаю её за талию и с силой вжимаю в кафельную стену. Она неловко охает, папка выпадает из её рук, с шумом ударившись о пол. Я нависаю над ней, упираясь ладонями в стену по обе стороны от её головы. Между нами остается не больше пары сантиметров. Я чувствую, как её сердце колотится о мою грудную клетку — быстро, загнанно. Ага, значит, ты всё-таки живая.
— Слушай меня сюда, Гитлер в юбке, — я понижаю голос до хрипа, глядя прямо в её расширенные зрачки. — Ты думаешь, что если папочка тебя пригрел, то ты неприкасаемая?
— Я ничего не думаю, Касим, — она пытается оттолкнуть меня, упираясь ладонями в мои плечи, но я только плотнее прижимаюсь к ней, чувствуя каждый изгиб её тела. — Это ты слишком много думаешь о себе.
— Хочешь поиграть? — я наклоняюсь к её шее, вдыхая этот чертов цитрусовый запах, который уже сводит меня с ума. — А может, это с твоей помощью мохнатая тварь оказалась в моём рюкзаке?
Её дыхание обжигает мне кожу. Я вижу, как на её бледной шее пульсирует жилка. Ярость в моей крови мешается с чем-то другим — тягучим, темным и неистовым. Я хочу её уничтожить. И одновременно я хочу сорвать с неё эту чертову блузку и узнать, будет ли она так же высокомерно молчать, когда я…
— Больной? Отпусти, — выдыхает она, но в её голосе уже нет непоколебимой уверенности. В нем
сквозит вызов, смешанный с чистым адреналином.
— И не подумаю, — я перехватываю её запястья, прижимая их к стене над её головой. — Ты сама начала эту войну, Геля. Была бы, как все нормальные бабы, не было бы никаких проблем.
Я смотрю на её губы припухшие, поджатые, и внутри всё просто взрывается. Это не просто злость. Это одержимость. Она стала моей целью номер один. И сейчас, в этом полумраке туалета, мне плевать на всё. И это, п*здец, как плохо…
— Посмотри на меня, — приказываю я, встряхивая её тельце. — Посмотри и скажи, что тебе не нравится. Скажи, что ты не ждала этого с того самого момента, как я вошел в кабинет отца.
Она вскидывает голову, и в её глазах вспыхивает такое пламя, что я едва не отшатываюсь.
— Ты самовлюбленный подонок, Касим, — шепчет она в ответ, и её лицо оказывается в миллиметре от моего. — И я тебя уже ненавижу.
— Ложь, — выдыхаю я ей в губы.
Я чувствую, как напряжено её тело, готовое либо к удару, либо к поцелую, и этот момент неопределенности — самое острое, что я когда-либо чувствовал в своей жизни.
Знакомлю вас ещё с одной классной новинкой
– Купи себе новую швабру, Золушка, – усмехается он, бросив скомканную купюру прямо в грязную лужу у моих ног.
Он – Никита Разгуляев. Опасный мажор, наследник криминальной империи и ходячий «красный флаг». Из-за его разборок я лишилась работы и осталась без копейки. Я смотрела в его наглые глаза и искренне желала, чтобы он свернул себе шею на своем ревущем байке.
Думала, что мы больше никогда не встретимся, но ошиблась.
Я ведь посмела ему дерзить, и теперь для хищника, который не знает слова «нет», началась охота.
Разум кричит мне бежать без оглядки, но как спастись, если он перекрыл все выходы, а моё собственное сердце предает меня рядом с ним?
https:// /shrt/ZXjj