Снежная вакансия

— Пока они рядом, вы тоже можете изучать их магию. Вы будете понимать, чего от них ждать, а они – чего ждать от вас. А главное – это молодое поколение. Пусть привыкают друг к другу, и потом, лет через двадцать, ни у кого в принципе не возникнет идея напасть на соседа!

Умаслив совет, я взялась за гильдию. В ивент-бизнесе знакомства решают все, поэтому я перерыла все дела студентов и нашла тех, чьи родители работают в нужном отделе. Пригласила их на выходные и включила режим семейного праздника на максимум. Бег в мешках, соревнования, одинаковые фамильные мантии, перетягивание каната. Мы жарили курицу на костре, запекали зефирки, я спела под гитару, притащенную из моего мира, пару душещипательных песенок про маму и папу, а потом элегантно довела сотрудников гильдии до слез. Точнее, я это сделала не специально, просто толкнула трогательную речь о том, как повезло некоторым, ведь быть рядом с семьей – это такое счастье! Жаль, что оно выпадает не всем. И жаль, что бедная-несчастная старушка вряд ли доживет до встречи с единственной дочерью..

Рыдали все. Дымок аж сопли пузырями пускал от умиления. Правда, потом он доложил о моем представлении Мойне, и туманная знатно навтыкала мне за «бедную-несчастную старушку», которая не доживет. Но ведь сработало же! Алаиду отпустили!

Поначалу она казалась какой-то потерянной, будто временами забывала, где находится, но Тобиас так заботился о ней, что мать расцветала и оживала на глазах.

Поэтому вскоре Маркус предложил Алаиде работу. Должность была очень загадочная. Что-то типа «заместительница главного смотрителя за нравственными порядками и моральным обликом общежития факультета ведьмовства». Короче, Маркус явно придумал эту вакансию сам, но платил исправно, да еще и выделил Алаиде отдельную комнату.

Со временем она разобралась в том, что с ней случилось, и с тех пор не переставала благодарить меня при каждой встрече. То за руки хватала, то обнимала, то принималась нацеловывать в обе щеки.. В общем, неловко как-то. Именно поэтому, когда Дымок указал на Тобиаса с мамой, я машинально спряталась за спиной у Каса.

— Ах, это мой малыш Тоби.. – Голос ведьмы потеплел, и она любовно погладила оскорбительную табличку. – Ну что ж, так даже лучше. Памяти Мойны Ри Гвейр.. Звучит гордо, а? Все равно мне недолго осталось, пусть потомки помнят!

— Как это – «звучит гордо»?! – Дымок икнул и закашлялся от возмущения, а потом выплюнул застрявший кусочек печенья и оскорбленно уставился на Мойну. – Как это – «пусть помнят»?! Да я б на вашем месте сразу наследства его лишил за такое! А то, ишь! Часики, значит, ему достанутся, драгоценности – тоже ему, сундук с тканями.. Нет, мне бархат не то чтобы очень нужен, это отдавайте, но гребешки с изумрудами и то зеркальце с чешуей дракона..

Ведьма задумчиво посмотрела на Тобиаса, потом на Дымка и вдруг ухватила последнего за шкирку и резко подняла. Так резко, что из его густого меха аж крошки посыпались и, кажется, чья-то то ли сережка, то ли запонка.

— А уж не тебя ли я, шкура, просила отнести заказ на табличку крейвикскому кузнецу?! – хищно процедила Мойна. – Ты что ж это, внука моего нарочно подставил, чтобы наследство получить?!

— Я-а-а-а?! – на вдохе пропищал енот, неубедительно изображая оскорбленную невинность. – Да это все он! – И зверек гордо выбросил лапку, тыча в Тобиаса.

Зря. Я так и не смогла понять, как Дымку удавалось незаметно нанизывать на себя чужие украшения и прятать их под шерстью. Недаром говорят: секреты фокусников умирают вместе с ними. Буквально из ниоткуда на мерзлую землю со звоном упало что-то блестящее.

Похоже, это «что-то» было очень ценным, потому что Дымок в ужасе прижал уши и зажмурился, словно ожидал взрыва.

— Моя заколка?! – Мойна уронила Дымка в снег и подняла блестящее украшение – тоненькую серебряную веточку с ягодами. – Откуда?

Енот попытался было слинять, но ведьма лихо выбросила туманную плеть и обвила вокруг брюха Дымка.

— Мама, это я взяла! – Алаида подошла к нам, опираясь на руку сына. – Это был сюрприз для свадьбы, но.. – дочь Мойны забрала заколку и повернулась ко мне. – Род Ри Гвейр не самый богатый, но есть вещи, которые очень ценны для нас. Эту заколку мы передаем от матери к дочери. Помню, на мое совершеннолетие мама подарила ее и сказала, чтобы я надела на свадьбу.. – По лицу Алаиды пробежала тень. Бывшая ведьма выглядела довольно молодо, лет на сорок, но из-за абсолютно седых волосы в моменты грусти она казалась едва ли не ровесницей матери. – Я замуж уже не выйду, а Тобиас.. – Она с любовью покосилась на «малыша Тоби».

— А Тобиас не девочка, – с улыбкой закончил за нее Ветури. – Так что Дымок не того подсиживал, Арина. Фамильная ценность Ри Гвейр достается тебе. И еще.. – Он вдруг сделал паузу, обменявшись с матерью многозначительными взглядами. – Я попросил артефакторов наложить на него чары удачи. Так что теперь никто не скажет, что ты невезучая.

Забавно: раньше я доводила до слез других, а Тобиас вернул мне этот бумеранг. Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться – после обручального кольца Каса эта заколка была, пожалуй, самым приятным и значимым для меня подарком.

— Разве я невезучая? – спросила я, пока Алаида украшала мне прическу. – По-моему, Дымок ошибался. Мне с самого начала везло больше всех!

— Ты же столько раз чуть не погибла! – удивился Ветури.

— Вот именно, что чуть! Я попала сюда в нужный момент и к лучшему инквизитору на свете. И если бы не все неприятности, козни Тимеи, погони и расследования, разве я бы сейчас была счастливой невестой?!

Мойна никогда не одобряла публичных проявлений чувств, да и Кас обычно избегал поцелуев на людях, но в тот момент мы оба не смогли сдержаться. Я прижалась к любимому, запустила пальцы в густые волосы цвета воронова крыла.. А какой у меня был выбор? Либо разрыдаться при всех, либо целоваться. И то и другое, конечно, зрелище на любителя, но второе хотя бы приятнее.