Страница 118 из 129
Ее рука, лежащая на его голове, лениво перебирает его волосы, поглаживая его. Его глаза, однако, прикованы к моим.
Я встречаю его взгляд, собираясь с духом.
— Король Леон Кастелльский — мой отец. Вот что скрывала книга, — говорю я. — Мне здесь не место.
Его улыбка слабая и недоверчивая. В его глазах вспыхивает огонь, несмотря на нож у горла.
— Конечно, — хрипит он. — Как я мог не увидеть этого — ты, ужасное, и такое прекрасное создание. — Его улыбка становится шире, он смотрит на меня свысока. Его глаза мягче, чем когда-либо. — Здравствуй, Принцесса.
Я не могу оторвать взгляд от этих ртутных глаз.
— Роуз…
Кинжал плотнее прижимается к его шее, и он морщится.
— Ты все еще не говоришь правду, — говорит Хемлок, странно вывернув шею и обнажив зубы.
— Снова прячешь вещи, — добавляет Олеандра.
— Хранишь свои секреты и держишь Принца в своих сетях, — говорит Нарцисса.
Мои глаза отрываются от Роуза, пока я наблюдаю, как они говорят. Они делают еще один шаг вперед.
— Говори правду, — говорят они хором. Их голоса эхом отражаются от возвышающегося потолка зала.
Я качаю головой. Нет.
— Виола? — произносит Роуз. В его голосе слышится сомнение. Я едва не вздрагиваю от этого звука.
Я не могу на него смотреть. Не могу. Все мое тело дрожит, пока я сдерживаю свои тени. Мои вены почернели от их присутствия, словно они пытаются пробиться сквозь кожу наружу.
Белладонна сжимает кулаки и кричит:
— Скажи ему. Скажи моему сыну правду, маленькая ведьма. — Она выплевывает эти слова, полные ненависти.
Ненависть — это то, что я заслуживаю.
Слезы вырываются из моих глаз.
— Прости. Мне так жаль, Роуз.
Его лицо становится настороженным, в этих глазах цвета разбитого стекла читается неподдельный страх.
Я почти ничего не вижу сквозь слезы, застилающие зрение. Я заслуживаю этого, точно так же, как заслуживаю кошмаров Зеркала и мучительных видений Королевы, точно так же, как заслуживаю того, что случилось с Коулом, с моим братом, и всего того, что Королева обрушила на меня.
Все это — приговоры. За то, кто я есть.
Это справедливость.
Я хочу сказать ему. Я умоляю свои губы повиноваться, но когда я открываю их, они не издают ни звука. Мои колени слабеют. Роуз вырывается из хватки Белладонны, отбивает кинжал и бросается через пол, чтобы поймать меня, поддерживает, обращается со мной так, словно я что-то хрупкое, что нужно беречь — не монстр, не создание тьмы.
Он опускается на пол вместе со мной, его руки крепко обнимают мои плечи. Меня поглощает лишь одна мысль: я не заслуживаю его. Я думала, что он — порочное и проклятое существо, как я… но это не так. Может, он и не добр, но он хороший — из тех людей, кто меняет свою жизнь на жизнь другого, с которым когда-то обменивался лишь оскорблениями.
В нем есть своя тьма, но она совсем не похожа на мою.
Он достает платок из кармана и использует его, чтобы поднять мой подбородок, не касаясь моей кожи.
— Виола, — шепчет он.
Я не могу на него смотреть.
Вместо этого я поднимаю глаза к окну-розетке в конце зала, возвышающемуся над нашими головами. Туман становится пыльно-розовым — это рассвет.
— Роуз, — говорю я. Мое горло саднит и хрипит от слез. — Я убила твоего отца.