Страница 61 из 160
Горячая вода смыла с моего лица налипшую грязь, и мне пришлось дважды побриться, чтобы сбрить въевшуюся пыль. Наконец, посмотрев в зеркало, я увидел под лицом очертания черепа. Глаза блестели, голубее, чем обычно, но светились они в глубине двух пещер. Я похудел на семнадцать фунтов[63]. Свежая камуфляжная униформа казалась невероятно мягкой. Я привык к комбинезонам, затвердевшим от пота и грязи. В кают-компании я чуть не заснул, поедая третью тарелку спагетти, но как только лег в койку, сон куда-то улетучился.
Я также обнаружил, что не могу оставаться внутри больше нескольких часов за раз. После шести недель жизни под небом Афганистана тесные помещения «Дьюбука» давили еще сильнее, чем обычно. Так что в понедельник, 7-го января, я оказался у поручней в тумане, любуясь возникшем на горизонте Кувейт-Сити. Шары и шпили стали знаменитыми во время войны в Персидском заливе, и я мог бы опознать город, даже не зная, где мы находимся. «Дьюбук» медленно вошел в гавань и пришвартовался у причала, но наше пребывание здесь оказалось недолгим.
Террористическая угроза американским кораблям в Персидском заливе заставила нас отойти от берега всего через несколько часов стоянки у причала. За входом в гавань на якорных цепях покачивались три корабля в ряд. Волны, подгоняемые ветром, разбивались о нос корабля. Вид оттуда все равно был лучше, и мы с Патриком провели вечер за разговорами под хлопанье флагов на фоне новых городских огней.
— Я все еще пытаюсь понять, были ли мы в бою, — сказал Патрик. Его волосы отросли, а лицо за месяц потрескалось от ветра пустыни.
— Если нам приходится спрашивать, значит, мы не были, — ответил я.
— Да, но где мы были и что делали… — Его голос прервался. — Это было опасное дерьмо. Бомбы, мины и гранаты.
— Официальные критерии — это что-то вроде продолжительного наземного боя, когда существует серьезная опасность для человека.
Патрик выдохнул.
— Значит ли это, что американцы больше никогда не будут участвовать в боевых действиях? Будут только «джидамы», «Томагавки» и лазеры? А как же парни на земле, которые заставляют все эти высокотехнологичные игрушки работать?
Под нами, на темной воде, сновали туда-сюда десантные катера, загружая на борт снаряжение ЭБМП для похода домой. Я был готов покинуть Ближний Восток, но сожалел, что у меня не было возможности осмотреть город Кувейт. Это снова была старая дилемма морского пехотинца. Будучи командированными, мы видели множество аэропортов, но так и не смогли познакомиться с теми местами, которые посетили. Я даже немного приуныл, подумав, что, возможно, больше никогда не увижу эту часть света.
Долгий путь домой «Дьюбук» начал с пикника на стальном пляже. На целый день летная палуба превратилась в большое барбекю на заднем дворе. Моряки жарили гамбургеры и куриные грудки на гриле. Дым вырывался из укрытия надстройки, чтобы затем развеяться в ничто под действием ветра от движения корабля. Из громкоговорителей доносилась музыка — Брюс Спрингстин, U2 и Джонни Кэш. Две команды морских пехотинцев превратили корму в футбольное поле, пока мяч после длинного паса не уплыл за борт в Индийский океан. Лучшим угощением были две кружки пива на каждого — наши первые с той самой ночи в Дарвине за 127 дней до этого. Я подержал свои, по одной в каждом кулаке, несколько минут, просто наслаждаясь холодными запотевшими банками. Пока я сидел на Солнце, пил пиво под стереосистему, холодные ночи под Кандагаром показались очень далекими. Воспоминания уже начинали тускнеть.
Я был благодарен «Дьюбуку» за старые котлы и максимальную скорость менее двадцати узлов. Нам всем нужно было время, чтобы адаптироваться после Афганистана. Мы двигались на юг через Индийский океан, мимо Шри-Ланки и через экватор к Антиподам[64]. Моя бессонница прошла, и я начал набирать потерянный вес; мои обветренные и потрескавшиеся губы зажили. Неделя в Перте оказалась сплошным Солнцем, морем, едой и выпивкой. Сидней — это оперный театр, прогулки по воде, шопинг и плавание. В начале февраля мы повернули на восток, через Тихий океан, домой.
С Эриком Диллом мы встречались каждый день после обеда, чтобы поднять тяжести. Именно в тренажерном зале «Дьюбука», под американским орлом, точащим свои когти, он впервые сделал мне предложение.
— Итак, Фик, как ты смотришь на то, чтобы перейти в разведку?
— Это кто спрашивает?
Эрик объяснил, что разговаривал с новым командиром 1-го разведывательного батальона и тот рекомендовал присмотреться ко мне в качестве своей замены. Я был польщен, но не был убежден.
— С чего бы это? — спросил я. Я знал, что предлагает разведка, но хотел услышать это от Эрика.
— Автономия. — Глаза Эрика расширились, как будто ответ был самоочевиден. — У тебя будет взвод умных, зрелых, хорошо обученных морпехов. Лучшее снаряжение, больше долларов на подготовку, свобода руководить подразделением так, как ты сочтешь нужным.
— А как же боевые задачи?
— Это самое лучшее, Нейт, — объяснил Эрик. — Многие парни, будучи морпехами, живут ради насилия; им это нравится. Но могу сказать, что я никогда не был таким, — как и ты. — Он сел на скамью для тяжестей, отхлебнув из галлонового кувшина воды. — Когда разведгруппа хорошо выполняет свою работу, она не делает ни единого выстрела; а информация, которую она добывает, может спасти множество жизней. Когда вы стреляете, это не просто распыление сил и молитва. Разведка — это игра для думающих людей. Тебе стоит подумать об этом.
Эрик прервал свое выступление, чтобы сделать серию скручиваний. Отложив гири, он добавил:
— Твой босс переходит к нам в качестве оперативного офицера. Поговори с ним об этом.
Когда я постучал в дверь его каюты, капитан Уитмер читал «Кодекс самурая». Он пригласил меня войти и присесть.
— Сэр, капитан Дилл сказал, что когда мы вернемся, вы переходите в разведку, и предложил мне возглавить его взвод.
Уитмер кивнул, выжидательно глядя на меня. Для него было типично умалчивать о новостях, давая возможность событиям идти своим чередом. Казалось, он предвидел этот разговор еще несколько недель назад.
— Ну, сэр, почему именно я? — Кандидаты в разведку обычно проходили испытательный срок, а затем изнурительный вводно-отборочный курс, прежде чем их кандидатуры будут рассмотрены.