Страница 60 из 160
Рождественское утро выдалось ясным и холодным. Патрулирование прошло без происшествий, и я прошелся вдоль позиций, чтобы посмотреть на морпехов. Я думал, что некоторым молодым ребятам придется нелегко в этот день, но они были настроены празднично. Возле каждого окопчика стоял трофейный кустарник, обрезанный вручную в виде треугольной формы, как у маленькой сосны. На ветвях висели конфеты и мини-бутылочки соуса «Табаско» из сухого пайка. Были даже подарки. За последнюю неделю морские пехотинцы припрятывали для своих приятелей пакеты с сыром или пирожными — деликатесами из пищевого рациона. В минометном отделении мне с большой помпой вручили потрёпанный порножурнал. В ответ я передал в руки штаб-сержанта Марина две банки «Копенгагена»[62].
Когда я вернулся на вышку, Джим стоял над картонной коробкой. Весь его вид выражал отвращение. Снаружи коробки была приклеена рождественская открытка от командующего военно-морскими силами США на Ближнем Востоке, базирующегося в Бахрейне. Она была адресована «Взводу морской пехоты США, лагерь “Носорог”, Афганистан». Внутри лежали два десятка пакетов с попкорном для микроволновой печи, электрический вентилятор и романы Джеки Коллинз с такими названиями, как «Голливудские мужья» и «Мир полон женатых мужчин».
— Брат, — произнес он, когда я поднимался по лестнице, — у тебя никогда не возникало ощущения, что всем похер на то, что мы здесь делаем?
На следующее утро меня вызвали в ЦБУ на инструктаж. Наша миссия в Тора-Бора отменялась. Американские войска не будут принимать участие в операции, вместо них это сделают наши афганские союзники. Уже ходили слухи о том, что бóльшая часть собранных бойцов ускользнет через границу в дикие земли Северо-Западной пограничной провинции Пакистана. По словам полковника Уолдхаузера, отменить операцию на высшем правительственном уровне США заставил страх перед потерями.
По возвращению на вышку, когда я сообщил ему новость, Джим ударил ногой в стену.
— Чертовое трусливое решение. Жертвы? А что, черт возьми, по их мнению произошло 11-го сентября? Это наш шанс достать этих ублюдков!
Мы с сержантом Марином согласились с ним — он услышал наши крики на вышке и поднялся посмотреть, что происходит.
— Афганские союзники? У нас нет никаких афганских союзников! У нас есть афганцы, которые будут делать то, что мы скажем, только если этоим будет выгодно и если мы заплатим им за это. Завтра Бен Ладен подарит им козу и они дадут ему сбежать!
Вместе с этой операцией ушла и наша мечта — наложить руки на самого разыскиваемого человека в Америке. Но мы чувствовали и облегчение. Зимний бой на высокогорье против закаленных моджахедов был бы ужасен. Они сражались с Советами на этой территории в течение десяти лет. Но о значимости миссии говорит тот факт, что морские пехотинцы, зная обо всех опасностях, все равно жалели, что мы не поехали.
Одежда для холодной погоды была собрана и сдана, и нам снова пришлось дрожать по ночам в охранении. Но таких ночей оказалось немного — Северный альянс разгромил талибов. Возможно, они еще проживут пару дней, но с их контролем над Афганистаном было покончено. Хамид Карзай уже готовился к своей роли в новом правительстве. Двадцать шестой экспедиционный батальон морской пехоты, вторая половина 58-й оперативной группы, удерживал международный аэропорт Кандагара. База «Носорог» изжила свою полезность. Грунтовая взлетно-посадочная полоса требовала ежедневного многочасового обслуживания только для того, чтобы выдержать еще одну ночь посадок и взлетов, а удаленное расположение, которое когда-то было желанным благом для безопасности, теперь стало просто неудобством. Нам велели готовиться к возвращению на корабли.
Первой вышла рота «Чарли», затем рота «Альфа», легкая моторизованная разведрота и разведка. К 3-му января 2002 года база «Носорог» почти опустела. Практически весь ЭБМП либо переместился в Кандагар, либо вернулся на корабли. Рота «Браво» осталась одна. После полудня, когда должен был прибыть наш самолет, бóльшая часть роты собрала свое снаряжение и выдвинулась на взлетную полосу. Капитан Уитмер приказал нам с Джимом оставаться на вышке и держать минометы на позициях до тех пор, пока самолет не окажется на земле. Мы осматривали горизонт во всех направлениях, но не видели вообще ничего, чтобы двигалось. Под ветреной облачностью воздух был холодным и прозрачным, вниз пролетали редкие снежинки.
— Это место — сущий ад, — произнес Джим, выбрасывая крошечную бутылочку «Табаско» в песок за вышкой.
— Было бы здорово когда-нибудь вернуться и исследовать ее, — ответил я. — Как старики, отправляющиеся в Нормандию или Монте-Кассино.
— Черт, брат, я вернусь только когда здесь будет поле для гольфа, отель «Хилтон» и прямые рейсы из Нэшвилла. А до тех пор это место может гнить дальше.
Когда темное пятнышко вдали превратилось в С-130, мы с Джимом взвалили на плечи рюкзаки, бросили последний взгляд на «Носорог» и протиснулись вниз по винтовой лестнице. Во внутреннем дворе, который когда-то был полон радиомачт, костров для приготовления пищи и «Хаммеров», царила тишина. Мы прошли через ворота, захлопнули их за собой, и я опустил на место засов. Бросив последний взгляд внутрь, я подумал, что знаю, каково было астронавтам покидать Луну — я никогда сюда не вернусь.
— Как скоро плохие парни вернутся в этот комплекс? — спросил Джим.
— Уже завтра до заката они будут копаться в нашем мусоре от пищевых рационов.
Транспортный «Геркулес» обдавал нас потоком песка, гальки и керосиновых выхлопов. Капитан Уитмер ждал у хвостовой рампы, схватив нас за плечи, когда мы поднялись на борт. C-130 оторвался от взлетно-посадочной полосы под крутым углом, и летчики врубили в самолете композицию «Адовы колокола» группы AC/DC.
Прибыв на «Дьюбук», мы были согнаны с вертолетов на вторую палубу, чтобы раздеться и вымыться. Я стоял вместе со взводом, пока матрос поливал нас из шланга, как стадо скота, но после сорока дней без купания никто не жаловался. Потом я забрался босиком в свою каюту, чтобы принять настоящий душ. Пока мы были на берегу, кто-то из команды корабля приклеил к двери моей каюты политическую карикатуру. На ней были изображены спины трех вооруженных морских пехотинцев, идущих через пустыню к далеким горам. Над ними висел свиток со словами «Мир на Земле», а под ним надпись: «Мы работаем над этим».