Страница 107 из 160
28
Вспышка света пронзила мои закрытые веки и вырвала меня из первого за несколько дней глубокого сна. Я высунул голову из спального мешка и прищурился, глядя на столбы искр, взмывающие в темное небо. Удары оглушили меня, когда новые взрывы сотрясли землю под моей спиной. Пурпурное и оранжевое пламя освещало взвод, который теперь представлял собой массу лежащих на спине спальных мешков, заползавших, словно гусеницы, за «Хаммеры» и под ними. Артиллерийские снаряды летели так быстро, что я подумал, что они, должно быть, выпущены из реактивной установки. Ни одна из обычных иракских пушек не могла обеспечить такую массированную огневую мощь. Тридцатое марта было нашей одиннадцатой ночью в Ираке и первой ночью, когда мы не рыли «могилы рейнджеров», чтобы спать в них. Я перевернулся под машиной, проклиная предсказуемость своей неминуемой смерти: если самый верный способ промокнуть под дождем — это забыть зонтик, то самый верный способ попасть под артиллерийский обстрел — это не выкопать окопы.
Тем утром взвод покинул Калат-Сикар после трехдневного пребывания. Хотя мы и приветствовали перерыв как возможность отдохнуть и пополнить запасы, нас беспокоила необходимость в нем. Распространялись слухи о том, что армия запросила тридцатидневную паузу для 3-й пехотной дивизии, чтобы укрепить свои линии снабжения. Даже для уставших морских пехотинцев, жаждущих реальных новостей, это звучало маловероятно. Однако пробуждение более одного раза в одном и том же месте было вполне реальным и только подпитывало слухи. Я старался думать о каждом дне в Калат-Сикаре как о еще одном дне, когда американская авиация наносит удары по иракским войскам, и был доволен тем, что смог использовать это время для отдыха и подготовки к неизбежному приказу о продвижении вперед. Когда этот приказ наконец поступил, он отправил нас всего на несколько миль на запад, к пересечению шоссе № 7 и № 17, где мы присоединились к штабу 1-й полковой тактической группы. Утро было ясным и прохладным, и я был рад снова оказаться в движении.
После столь долгого пребывания в одиночестве штаб полка показался мне мегаполисом. По обеим сторонам шоссе тянулись сотни танков, «Амтраков», грузовиков и «Хаммеров». В пыли рядом со своими топливозаправщиками притаились вертолеты «Кобра» и «Хьюи». Тысячи морских пехотинцев бродили среди палаток и антенных полей. Мы въехали в этот импровизированный город и припарковались под прикрытием высокой песчаной насыпи, ощущая себя довольными в пределах внешнего периметра безопасности морпехов и удовлетворенными тем, что в эту ночь не понадобилось копать окопы.
Через час я зашел в палатку штаба батальона, чтобы получить краткую информацию о задачах на предстоящее утро. Полковник Феррандо стоял в центре, а его штаб и офицеры сидели вокруг него на ящиках с сухими пайками, укупорках с боеприпасами и на земле. Прежде чем перейти к заданию, он кратко рассказал о боевых действиях и наших достижениях за последние десять дней.
— Джентльмены, плохое настроение распространяется как дрожжевая инфекция. Мне нужно, чтобы вы задавали тон. Вы те, кто подает пример, кто ведет за собой своим личным примером. У нас была короткая передышка, но завтра мы снова двинемся вперед, и нас ждут новые сражения. Удача, как и надежда — это не метод. Метод — это упорный труд.
Задача требовала, чтобы 1-й разведывательный батальон атаковал северную часть шоссе, прежде чем пересечь небольшой мост через реку Эль-Гарраф и перейти на запад от дороги, пока полковая тактическая группа продвигается вперед. Мы будем действовать самостоятельно, продвигаясь по сельской местности и небольшим деревням, защищая фланг более крупных сил. Нашей целью было достичь к ночи города Эль-Хай, расположенного на расстоянии около пятидесяти километров. Танков у нас не было, авиационная поддержка была ограничена. На военном языке это называлось «установление соприкосновения с противником». Когда я вернулся, чтобы проинформировать о поставленной задаче свой взвод, их интерпретация была более непосредственной: «Итак, сэр, мы будем ехать, пока в нас не начнут стрелять».
Вскоре после полуночи начался артиллерийский обстрел. Закончив совещание, мы надеялись на полноценный ночной сон перед выходом, поэтому проявив истинную боевую усталость, все подняли головы, чтобы посмотреть на взрывы, но ни один морской пехотинец не решился покинуть тепло своего спального мешка. В конце концов, мы не могли сражаться с удаленной реактивной установкой. Артиллерийская батарея рядом с нами использовала свой радар, чтобы определить источник ведения вражеского обстрела, и залп за залпом начала отвечать контрбатарейным огнем. Я снова заснул под уютным одеялом под звуки исходящей смерти и разрушений.
Наш марш на север начался без происшествий. Батальон атаковал шоссе и пересек мост, как и планировалось. Мы вошли в идиллический мир ферм, рек и деревьев. Фермеры гнали свой скот, а дети махали нам рукой, когда мы проезжали мимо. «Вперед, Америка! Вперед, Джордж Буш! Дайте мне денег!» Я боролся с искушением посчитать этот день слишком прекрасным, чтобы нести в себе опасность. Мы медленно двигались по грунтовым дорогам, не теряя из виду шоссе № 7 через реку к востоку от нас. Вдоль берега реки росли деревья, под которыми были укрыты свежевырытые боевые позиции, с которых обеспечивался хороший обзор американских войск, движущихся по шоссе. Все эти новые бункеры и окопы заставили нас задуматься, что же случилось с их обитателями.
— Миш, пойди поговори с этими парнями, и попробуй что-нибудь выведать, — сказал я, посылая переводчика к группе иракских мужчин на обочине дороги. Он ворчал и сердился на них, а они переминались с ноги на ногу. Они начали было говорить, но Миш проигнорировал их и вернулся к моему «Хамви».
— Они говорят, что они фермеры, но они лгут. — Я уже понял это. Иракские фермеры носят сандалии и традиционные одежды, а эти парни были в кожаных туфлях и одеты в нарядные рубашки и брюки западного покроя. Их руки были мягкими и не имели мозолей.
— Обычная армия или федаины?
— Думаю, регулярная армия. Местные парни — как ваша Национальная гвардия — которые увидели нас и сняли форму. У них нет радикального воинственного вида.
Впереди нас командир третьего взвода вышел в эфир.
— Мы видим дюжину мужчин, бросающих мешки в реку. Они убегают от нас. Продвигаемся вперед, чтобы проверить.