Страница 108 из 160
Мы ускорились в облаках пыли, поднятых машинами третьего взвода. Вероятно, они могли бы справиться с этим самостоятельно, но мы полагались на золотое правило пехоты: оружие — это хорошо, а больше оружия — еще лучше.
Иракцы остановились и угрюмо уставились на окружавшие их пулеметы. Я присоединился к морским пехотинцам, вылавливавшим из реки мешки из мешковины. Разрезав их, мы обнаружили тюки иракской валюты, динары с портретом Саддама Хусейна.
— Черт возьми, только гляньте на это. — Морской пехотинец поднял зеленую военную форму, подмышки которой были еще влажными от пота. — Республиканская гвардия, черт возьми. Эти ублюдки — республиканская гвардия. — Он указал на красный треугольный значок на плече, символ элитного подразделения Саддама.
— Наденьте на них наручники. Они пойдут с нами. — Республиканская гвардия не должна была находиться так далеко на юге. Согласно всем нашим разведывательным сводкам, они занимали оборонительные позиции к северу от Тигра. Иракцы носили усы Саддама и стояли с руками, засунутыми в карманы. Один сидел на земле, скрестив ноги, перебирая четки и потягивая из бутылки «Пепси». Бойцы третьего взвода связали им руки за спиной и подняли их на платформу автомобиля.
На другом берегу реки, когда мы остановились с пленными, нас догнала пехота. Два «Хаммера», вооруженные противотанковыми ракетными комплексами, ехали бок о бок по шоссе № 7. Мы наблюдали, как иракские пикапы с визгом тормозили на южной полосе перед морскими пехотинцами, затем разворачивались и мчались обратно на север. Из-за поворотов и подъемов на дороге морские пехотинцы на противоположном берегу реки не могли их видеть. Каждый раз, когда они разворачивались, пикапы мигали фарами — подавали сигнал федаинам, находившимся вдоль шоссе. Я передал эту информацию по рации в батальон, а оттуда передали ее пехоте. Следующий пикап, развернувшийся и мигавший фарами, исчез в огненном шаре, когда один из «Хаммеров» запустил ракету в его кабину. Машины медленно проехали мимо обломков, которые источали в небо столбы жирного дыма.
На нашем фланге раздался стрельба из стрелкового оружия, и отделение морских пехотинцев выпрыгнуло из своего «Амтрака», чтобы пройти в закрытый двор. Последовала еще одна очередь выстрелов.
— Граната! — крикнул морской пехотинец, а затем бросил ручную гранату через дверь. Из окон здания повалил дым и пыль. Через несколько секунд на крыше появились два морских пехотинца, которые показали большие пальцы вверх своим товарищам на шоссе и крикнули: — Все чисто!
Наступление продолжалось до начала дня. Мы продвигались вперед на фланге полковой тактической группы, защищая ее от атак, наносимых с нашей стороны реки. Тяжелая бронетехника и пехота методично продвигались по шоссе, подавляя по пути сопротивление и приближаясь все ближе к Багдаду.
Около часа дня мой взвод занял передовую позицию впереди батальона и сразу же наткнулся на деревню, раскинувшуюся по обеим сторонам дороги. Она прижималась к берегу реки и представляла собой небольшую группу глинобитных домов и несколько брошенных автомобилей. Единственным ярким пятном были бельевые веревки с сохнущим бельем. Мы усвоили урок о том, что нельзя проезжать через такие очевидные места для засад, поэтому половина взвода вошла в деревню пешком, а другая половина поддерживала их с помощью тяжелых пулеметов на «Хамви». Самый надежный способ защитить транспортные средства в городе — окружить их солдатами. Ганни Уинн контролировал транспортные средства, а я присоединился к морским пехотинцам, которые шли пешим порядком, передавая быстрые инструкции по рации.
— Транспортным средствам двигаться впереди отделения пехоты и быть в готовности подавить огонь, чтобы мы могли маневрировать или выйти из боя, — приказал я. — Пехота зачищает каждое здание, собирает все оружие и документы. Быть начеку, чтобы не наткнуться на мины-ловушки. Соединяемся на северной стороне и продолжам. Вперед!
Перебегая поле в осторожном полуприседе, я зажал винтовку в сгибе плеча. Там, на ногах, в грязи, я чувствовал себя в безопасности, так и не привыкнув сидеть в «Хаммере» на шоссе в ожидании засады. Пешком я был в своей стихии: человек, ботинки, винтовка.
Морпехи перелезали через ирригационные канавы и незаметно пробирались к группе глинобитных хижин. Когда мы прижимались к стенам и врывались в комнаты, вокруг с громким кудахтаньем разбегались куры. Бóльшая часть деревни оказалась пустой. Группа подобрала два АК-47 и гранатомет РПГ, а также кучу военной формы с красным треугольником Республиканской гвардии. Я подошел к майору Уитмеру, который стоял у задней части «Хаммера» в окружении карт и радиостанций оперативного офицера батальона.
— Вот, пожалуйста, сэр. Небольшой сувенир от лучших бойцов Саддама.
Он рассмеялся и сказал:
— Уверен, ты думал, что пришел в разведку, чтобы избежать зачистки деревень в пешем порядке.
На северной окраине деревни в однокомнатной школе в кучу сбилась группа женщин и детей — увидев нас, они в страхе укрылись там. Мы заверили их, что не причиним им вреда, и спросили, почему в деревне нет мужчин. Они ответили через Миша.
— Мы бедные фермеры. Мужчины весь день работают в полях.
— А где партия Баас, федаины?
— Здесь нет федаинов. Мы рады приходу американцев.
— Откуда взялась эта униформа Республиканской гвардии? — Женщины не ответили и молча уставились на утрамбованный земляной пол.
Убедившись, что деревня не представляет угрозы для продвижения ПТГ-1, мы продолжили движение на север, петляя между пальмовыми рощами, полными разноцветных птиц, которые пели, когда мы проезжали мимо. Тень давала убежище от Солнца, и я наслаждался прохладными перерывами между участками бесплодных полей. Зачистка деревни была тяжелой работой в полуденную жару. Морские пехотинцы выглядели бледными, с покрасневшими глазами. Рукава моей униформы были покрыты белыми солевыми разводами, и я глотал теплую воду из пластиковых фляг, прикрепленных к моему бронежилету. На вкус она была как вода из бассейна.