Страница 76 из 129
Асият выписали через три дня. Состояние ее здоровья стало стабильным, и ее отпустили, но строго при условии покоя и постельного режима хотя бы еще несколько дней. Но покоем в доме Махмуда и не пахло. Отец Джаннет был очень серьезно настроен и на сегодняшний день, когда все сыновья были уже дома, он созвал старейшин из своего рода и рода Мурата. К вечеру собрались люди за большим столом в гостиной. За столом сидело старшее поколение, вокруг стояли несколько мужчин сорока-пятидесяти лет и немного молодых парней с обеих сторон. Обстановка была напряженная, но Махмуд уверенно начал свой разговор, обращаясь к Халиду, который также являлся двоюродным дядей Мурата и слыл благородным человеком с разумным мышлением.
– Ты знаешь, зачем я вас сюда позвал, Халид? – спросил он старика.
– Сейчас все вместе узнаем, – спокойно ответит он.
– Помнишь наш разговор в тот день, в пятницу, в мечети? – продолжил Махмуд. – Когда мы с тобой встретились несколько месяцев назад? Когда твой племянник привез и выбросил мою дочь, как мусор, ничего не выясняя? – Халид занервничал. Вокруг сидели все уважаемые старейшины и представители младших поколений из обоих родов. – Тогда я тебя молча слушал, так как чувствовал себя виноватым, теперь ты послушай меня. Ты мне тогда сказал, что хорошо знаешь своего племянника, его семью, никогда не усомнишься в его порядочности и что у тебя нет причин сомневаться в правильности его решений. Также ты сказал, что он никогда не способен совершить гнусный поступок, который может унизить его честь, честь его семьи и кого-то другого. Ты также сказал, что уверен в его справедливости, в том числе в поступке по отношению к моей дочери. Ты помнишь этот разговор? Тогда я молчал и слушал тебя, я не мог ничего сказать. Ты тогда еще пообещал мне, что все, что произошло, не будет знать ни один человек, кто живет за стенами дома Башира (отец Мурата), и тебя самого, что все останется между нашими семьями. Но все мы тут хорошо знаем, как через буквально пару недель все вокруг стали шептаться о том, что произошло. Из-за этого пошли слухи, которые потом доходили до нас. Ты сам знаешь, как сейчас это происходит через телефоны. Я сам лично слушал несколько звуковых сообщений, где говорили, искажая информацию, добавляя свое. Из-за этого у нас в семье произошло немало неприятных ситуаций, мягко сказать. Я тебе больше скажу: мой сын пытался придушить свою сестру, которая была ни в чем не повинна. Ты же помнишь, надеюсь, свое обещание? Скажи мне, пожалуйста, ответь, что ты тогда сделал, прежде чем так легко позволить своему племяннику унизить, а потом и выгнать молодую женщину, который сделал это, ничего не выяснив? Ты спросил его, на каком основании он это сделал? А когда он тебе показал якобы факты, ты сказал ему проверить в других местах, не спешить и покопаться поглубже. Так вот просто можно раскидываться чужими судьбами и жизнями, ты думаешь? А как ты собирался потом отвечать перед Всевышним, если бы моей дочери не было в живых сейчас, ведь ты одной ногой в могиле сейчас, как и я? Если бы она поплатилась жизнью за вашу клевету, которую рано или поздно все равно опровергли бы? Правда всегда всплывает наружу, ты знаешь. Вы разрушили счастье молодой женщины. Мы получили данные из нескольких квалифицированных источников, что этот ребенок, эта девочка – ваша, женщина ни в чем не виновата и чиста. Вы можете перепроверить, но вот тебе бумаги с результатами. Посмотри, Халид, покажи остальным. Теперь я хочу послушать вашу сторону. Что ты на это скажешь? Что ты скажешь сейчас? – Несколько мужчин посмотрели бланки, передавая друг другу, в том числе и своя сторона. Сомнений ни у кого не возникло: мужчины, переговаривались, возмущались, что-то обсуждали, но потом снова все замолчали, так как старейшины продолжили разговор:
– Махмуд, я понимаю твое состояние. Ты прав. Ты прав, что возмущен, что оскорблен. Но в тот момент мне показали такие же бумаги с обратным фактами и убедили в точности информации. Я старик и не разбираюсь в таких делах, мне привели факты и сказали, что сомневаться оснований нет, и мне ничего не оставалось, как согласиться. Моего двоюродного брата нет в живых, был бы он тогда с нами, я бы с ним говорил, но здесь его сын, взрослый человек, объяснил, что не собирается жить с этой женщиной из-за обмана с ее стороны. Ты не думай, что я с ним не говорил. Мой сын ездил с ним как свидетель, когда Мурат давал развод вашей дочери, и он сразу же сообщил мне об этом. В этот же день я позвал Мурата, чтобы выяснить причину того, что послужило такому решению, и он мне рассказал. Сказал, что информация точная и назад пути нет. А проверять, ходить по больницам у меня не было возможности, они взрослые люди. Махмуд, если бы только я предположил, что это могло быть ошибкой, я бы никогда не позволил разрушить счастье твоей дочери.
– Все это хорошо. Ты хорошо объясняешь. Убедительно. Можно послушать и оправдать каждого виноватого в этом, но дело-то сделано. Пострадала невинная женщина, пошатнулась честь моей семьи. Теперь уже не будет все, как прежде.
– Ну что ты мне предлагаешь сделать, Махмуд? Я сделаю то, что ты скажешь. Мы виноваты перед вами и должны понести ответственность за свои действия. Мы вернем женщину назад, она будет жить в своем доме, как и раньше, ребенок вернется к своему отцу, в свою настоящую семью. Да, я знаю, что он женат, но мужчина имеет и две, и три жены, это нормально. Я это беру на себя. Если надо, мы ущерб восполним, как вы скажете. Сколько нужно? Все, что ты скажешь, мы сделаем.
– Ты не понял, Халид, зачем я вас сюда позвал. Мне не нужно то, что ты предлагаешь нам. Я не созвал вас, чтобы навязать вам мою дочь, да еще и второй женой… Дело не в том, что я против. Мужчине позволено иметь двух, трех жен, я не против, будь это в другой ситуации. Если бы ваш человек просто привел вторую жену, я бы сказал своей дочери: «Живи, это твоя судьба», но после всех унижений, после стресса, что пережила эта женщина, я сам не позволю ей вернуться туда. А что касается ребенка, то я тебе вот что скажу, Халид: настоящая семья этого ребенка теперь здесь. Твой племянник собственноручно отказался от отцовства и оставил этого ребенка, невзирая на то, как эта девочка плакала и рвалась к отцу. Эту картину мы хорошо помним. И деньги мне от вас не нужны. И родства мне не нужно с вами, но мне нужно одно: чтобы ты очистил имя моей дочери и моей семьи перед людьми, перед которыми до этого очернил.