Страница 36 из 129
Джаннет, изумленная от довольно откровенного разговора, не смогла и словечка вымолвить. Недолго думая, она сделала движение, чтобы выйти, но Бадри снова остановил ее:
– Не стоит, Джаннет. Я уйду. Позавтракай с дочкой, пообщайтесь, посидите. Раз ты не хочешь мою компанию, я не буду тебя смущать.
– Нет, что вы, вы не мешаете, у меня просто кое-какие дела в комнате. Я…
– Джаннет, все нормально. Я не обижаюсь, я тебя понимаю. И я же просил. Не нужно никаких «вы».
Джаннет позавтракала, прибралась. Затем они с Анисой вышли во двор. Она хотела принести хоть какую-то пользу от себя, чувствуя себя обузой, но не знала, как это можно сделать; именно поэтому она решила выйти во двор и поухаживать за садовыми цветами и прибраться на клумбах. Увлекшись делом, девушка не заметила, как настало время обеденной молитвы и вообще время обеда. Хоть она и не отдыхала, но почувствовала какую-то неловкость оттого, что не позаботилась о том, чтобы приготовить на обед. Вспомнив об этом и о молитве, она тут же направилась в дом и, случайно подняв голову вверх, заметила в окне силуэт мужчины, наблюдающего за ней сверху из окна второго этажа. Конечно же, в нем она узнала Бадри. Девушка засмущалась и тут же отвела взгляд, пытаясь сделать вид, что не заметила его. Но это было уже невозможно.
Помолившись, девушка тут же направилась в кухню. Заглянув в холодильник, она прошлась по шкафам, глазами прикинув продукты, и сообразила, что можно приготовить из них. Из холодильника она взяла курицу, зелень, яйцо. Со шкафа взяла муку. Джаннет решила приготовить национальное блюдо своих краев: сварить курицу, на бульоне приготовить суп-пюре, а из пресного теста – галушки к курице.
Через минут 40 еда была уже на столе. Бадри, случайно вошедший в кухню, чтобы попить воды, с изумлением посмотрел на Джаннет, увидев накрытый стол. Он видел, когда она зашла в кухню, и не мог сообразить, как так быстро успела все это приготовить.
– Когда ты все это успела приготовить? – не отрывая глаз от стола и изучая каждую тарелку с блюдом, спросил парень.
Джаннет покраснела, улыбнулась, но, пожав плечами, ничего не ответила. Бадри был восхищен ее загадочным характером. Он посмотрел на нее, немного забывшись, снова сильно смутив девушку. Джаннет отвернулась к столу и начала переставлять тарелки с одной стороны стола на другую. Поняв ее поведение, он извинился, попросил воды и вышел со стаканом в руке. За дверью кухни он остановился, чтобы выпить воду, но смог сделать только глоток, затем обернулся, чтобы вернуться, но не решился.
Джаннет стояла немного в ступоре. Она никак не могла понять странное поведение парня. Мысли о симпатии его к ней ей даже и близко не приходили в голову. Ей скорее казалось, что она чем-то мешает своим присутствием. Джаннет была девушкой из робких и скромных, и подобное по отношению к себе она и не допускала. Затем она посадила дочку за стол, положила ей обед и вышла во двор. Ей захотелось посидеть в тишине где-нибудь в сторонке от всего. Двор был у них небольшой, но очень уютный, с красивым озеленением. В конце двора по левую сторону стояла беседка, а недалеко, чуть правее, широкие качели с козырьком. Джаннет присела на качели, обзор от которых выходил через сетчатый забор на дорогу и другие соседние улицы.
Их дом находился немного на возвышенности, отчего и видимость улиц расширялась и была более доступной. Прекрасная картина немного успокаивала ее, ведь как раз этого сейчас и не хватало девушке. Через некоторое время она почувствовала тень рядом с собой. Повернувшись налево, она увидела Бадри, который стоял и улыбался ей.
– Тебе нравится эта местность? – спросил он непринужденно. Джаннет улыбнулась и встала с места, как подобает в ее краях, когда кто-то подходит или входит в помещение, дабы проявить уважение этим.
– Зачем ты встала? Садись, – сказал он, немного возмутившись. Джаннет не стала объяснять, зачем она это сделала, так как не хотела лишнего контакта. Она совершенно не привыкла к какому-либо общению с мужчинами, для нее это было чуждо.
– Да, здесь очень красиво. Очень успокаивает душу. Мне нравится здесь, – вдруг неожиданно заговорила она, не желая своим молчанием обижать его. – Но я все же предпочла бы сейчас находиться у себя дома, даже не выходя за пределы своего забора. – Бадри посмотрел на нее и, не сказав ни слова, отвернулся в сторону улицы.
– Мне очень грустно за тебя. Узнав вкратце историю о том, что с тобой произошло, я был очень потрясен. Не знал, что бывают такого рода наговоры и недоразумения. А ведь из-за ошибок или предрассудков каких-то людей страдают другие. Это так обидно.
– Мой брат будет еще выяснять все. Он обещал, что все разузнает… – Тут она замолкла, вспомнив, что эта тема не совсем приемлемая для обсуждения с мужчиной, а тем более с посторонним. Бадри посмотрел на нее, ожидая продолжения рассказа, но понял по ее поведению, что продолжения не будет. Он снова отвернулся в сторону забора, не сказав больше ни слова. Они стояли молча какое-то время, пока Джаннет, извинившись, не направилась в сторону дома.
Джаннет вошла в свою комнату с необъяснимой и глубокой апатией. Печаль так сильно охватила ее, что по всему телу прошла слабость и она с бессилием присела на кровать. Депрессия со всей своей силой овладевала девушкой, как бы она с этим ни боролась.
«Что нас ждет дальше? Что мне делать? Что с нами будет?» – эти вопросы мучили ее, поочередно крутясь в голове. Страх перед будущим и сожаление о прошлом терзали ее душу, не давая покоя. «Как же я скучаю по маме, папе. По дому родительскому. Как же я скучаю по Рустаму. Как же скучаю по своему дому, где жила последние несколько лет и где, оказывается, была совершенно чужой для всех. Для тех, кто, не задумываясь и не оглядываясь, вычеркнул меня из своей жизни, даже не сказав: „Прощай“. О Аллах, какими же чужими мне были люди, которых я на протяжении стольких лет считала родными. Чужими. Совершенно чужими. А Мурат, мой муж, которого я так любила и уважала, первым отрекся от меня не моргнув глазом. Жизнь непостоянна. Никогда не знаешь, что тебя ждет завтра. Как же это обидно и страшно. О Всевышний, как и почему я оказалась здесь. О Всевышний, что Ты уготовил для меня в дальнейшем? Что меня ждет?» – уйдя глубоко в мысли, Джаннет сидела на кровати и тихо плакала. Никто не знал, что у нее в сердце. Никто не знал о ее печали, хоть и знали ее судьбу.