Страница 35 из 129
В эту ночь Мурат очень плохо спал, много раз просыпался в своей постели, чувствуя себя совершенно одиноким во всем этом мире. Ему не хватало Джаннет, он вдруг начал чувствовать невыносимое угнетение от разлуки с ней. Теперь ему уже казалось, что лучше бы он сдержался тогда и проверил все сам, когда немного успокоится. Во имя Всевышнего нужно было проявить терпение. Теперь он рассуждал более мягко, когда пыл и гнев остыли. Ведь недаром говорят, что нельзя делать поспешных шагов, находясь в гневе, чтобы не совершить ошибок, которые потом трудно будет исправить. Но Мурат не из типа мужчин терпеливых, а напротив, он вспыльчивый, хоть сердцем и добр. Его главные отрицательные черты характера – это высокомерие и гордыня. Эти два чувства, родственные между собой, не давали ему сделать шаг назад или признать ошибку. Нельзя сказать, что это мешало ему как-то в жизни и не давало чего-то достичь или добиться. Напротив, его упорный характер немало поучаствовал во всем том, чего он добился в жизни, но в решении своей семейной жизни или судьбы ему это помешало и «подпортило всю малину», если можно так сказать. Мурат думал не только о том, что не смог сопротивляться сложившейся ситуации, но еще и о том, что сам повлиял во многом на ход событий, словно так и ждал повод развестись с Джаннет, но это было отнюдь не так. Как было не присуще кавказским мужчинам, а тем более этого народа, он не демонстрировал свои чувства и где-то проявлял даже грубость и хладнокровие, но он любил свою жену и любил сильно. И сегодня чувство вины и ревности мучило его со всех сторон: мозг путался в мыслях, сердце разрывалось от боли и чувства вины, а душа страдала от чувства полного одиночества, отчаяния и беспомощности. Парень точно знал на тот момент, что не даст сложившимся обстоятельствам идти, как они пошли сейчас. Вот только Мурат не рассчитал несколько моментов, у обстоятельств уже другие планы и на него, и на судьбу девушки с дочкой. Сейчас он пожалел о том, что ляпнул Самире и матери о женитьбе, но было поздно, на него расписала планы его драгоценная мать Айшат, а на Джаннет… В общем, это уже другая история.
Джаннет тоже не могла уснуть уже которую ночь в новом доме, в гостях у совершенно чужих, но очень обходительных и великодушных людей. Ее мучило не конкретное местоположение свое, а местоположение ее судьбы в целом. Снова и снова мучили вопросы: «Как? Почему? За что?» Она не могла найти ответов, даже задавая себе эти вопросы каждый день и каждую ночь. Мысли, путаясь в ее голове, не давали уснуть.
Когда лучи солнца заиграли на лице Джаннет, было уже не так рано. Почувствовав на коже тепло, Джаннет приоткрыла глаза и начала, изучая, разглядывать потолок; так она делала на протяжении всех тех дней, что провела здесь, пока не стала немного привыкать. Хотя уже можно было запомнить и привыкнуть, что она не у себя, а в чужом доме и городе, но все же каждое утро Джаннет заново вспоминала, что она проснулась не у себя. Джаннет встала, накинула длинный, в пол, свой халат, укутала вокруг головы и шеи трикотажный палантин так, чтобы не видно было ни шеи, ни волос, ни ушей, и вышла из комнаты, направляясь в ванную. Ванная комната находилась недалеко от кухни, и поэтому разговоры, исходящие оттуда, были хорошо слышны.
По разговорам было понятно, что Аниса играет в загадки с сыном хозяйки и, судя по веселым голосам, им было довольно-таки нескучно вместе. Джаннет, немного удивленная, прошла в ванную. Через короткое время она вышла в более опрятном виде, платок был повязан и заколот булавкой в виде хиджаба. Затем она вошла в кухню, поздоровалась с молодым человеком и обратилась к дочке:
– Аниса, ты не утомляешь дядю своими играми?
– Нет, мамуля, мы весело играем. Я много-много загадок угадала, а Бадри ни одну. А-ха-ха, – засмеялась Аниса, не догадываясь, что парень ей подыгрывал. Джаннет улыбнулась, поняв все, и не стала больше продолжать.
– Вы завтракали? – спросила она уже более смело, так как не первый день находилась здесь.
– Да-а. Нас с Анисой покормила госпожа Манана и ушла.
– Госпожа Манана ушла? Как неудобно. Пока я спала, она еще и моего ребенка покормила с утра.
– Джаннет, почему ты переживаешь из-за этого? Мама привыкла вставать очень рано, нам с тобой за ней не угнаться в этом деле, так что не переживай.
– Все равно мне неловко. Веду себя, как будто я хозяйка, а не вы хозяева.
Бадри встал со стула и направился к Джаннет, смотря на нее далеко не просто дружественными глазами, что очень смутило девушку, отчего она сначала посмотрела на него, затем резко опустила глаза, держась за спинку соседнего стула. Она почувствовала, как ее руки, держащие стул, стали немного дрожать. Бадри подошел к ней и, пытаясь заглянуть в глаза, которые упрямо даже не шевельнулись, чтобы приподнять взгляд на него, сказал:
– Пока ты, Джаннет, находишься в моем доме, ты полноценная хозяйка, ровно такая же, как и госпожа Манана. А первая хозяйка этого дома – это госпожа Аниса.
Джаннет не подняла взгляд, ее подбородок немного задрожал, а руки вцепилась в спинку стула так крепко, что, казалось, сейчас отколется кусок. Ее робкое поведение только больше притягивало его, хотя девушка не давала никакого повода для этого. Но чувства парня, словно принимая это с точностью до наоборот, росли все больше и больше.
– Л-л-ладно. Я поняла, – очень тихо промолвила девушка, пытаясь быстро завершить разговор и выйти из комнаты, но Бадри продолжил:
– Джаннет, я… С тех пор как ты появилась в нашем доме, у нас появился какой-то, не знаю, смысл, что ли, жить здесь. Ведь мы проживаем в основном в центре Батуми, там у нас квартира, и жить в этом доме не было особого интереса. Когда нам позвонила мамина подруга, чтобы мы приняли вас, мы как раз находились здесь вторую неделю. У мамы дела бывают в этом городе, и мы приезжаем несколько раз в год на пару недель сюда. А сейчас решили остаться. Ни мама, ни я не хотим пока возвращаться.
– Возможно, это я нарушила ваш привычный образ жизни, появившись так внезапно. Если бы вы знали, как же я не люблю доставлять неудобства из-за себя. Но эти обстоятельства… все пошло само по себе, вне зависимости от меня.
– Прости меня, Джаннет, за жестокость по отношению к тебе. Я никогда и ни за что не желаю тебе плохого, но я очень рад, что так сложились обстоятельства и ты оказалась здесь. А иначе я никогда бы не узнал тебя и моего теперь уже друга Анису, – сказал Бадри, улыбаясь, повернувшись к девочке.