Страница 61 из 80
Картина вырисовывалась, как говорится маслом. Да что ж такое! Снова фразочка изобретатели этого напитка.
Моя сладкая парочка братьев по алкоголю, сварила зелье, которое делает существо невидимым для любых барьеров, детекторов и сторожевых систем Многомерной. Разведки всех Вселенных душу продадут за такой рецепт! Диверсанты будут молиться на каждую бутылку. Да что там: залей это в армию, и армия пройдет куда угодно, хоть к Хронике на Тронный Мир, хоть…
Так. Стоп! Вот об этом мы подумаем позже, в тишине и без свидетелей.
— Значит, так, — сказал я, слезая с подоконника. — Рецепт розовенького с этого дня — это тайна Рода Галактионовых. Уровень страшнее, чем настоящий возраст Сары Абрамовны. Кто разболтает лично отправлю к Волку в баню. На абонемент!
Бухич и Бурбулис синхронно вздрогнули. Про баню Волка они знали не понаслышке.
— А кстати, — вспомнил я и посмотрел на храпящее тело. — Насчет бани.
Волк прибыл около полудня, как всегда без предупреждения: просто в один момент во дворе усадьбы стало чуть более тесно. Его огромная туша упала в кресло и доклад уместился в три фразы, что на Аразе тихо, в Равномерной тихо, и эта тишина ему нравится все меньше. Я в ответ рассказал ему про ворота, кадавра-посла и кубики, и с каждым словом его гладкая лысина морщилась все больше.
— Я тебе потом всё покажу и расскажу в деталях, — пообещал я, — но сначала у меня для тебя работа по специальности.
— По какой из? — с подозрением уточнил Волк.
— По банной.
Пациента мы транспортировали в баню в четыре руки, потому что сам он передвигался как медуза, выброшенная на берег. Волк оглядел Петраса с ног до головы, принюхался, чихнул и молча закатал рукава. Фигурально выражаясь, конечно. Рукавов у Волка, который остался только в замотанном вокруг бедер полотенце нет, а вот всё остальное для этой процедуры у него имеется в избытке.
Следующие два часа я провел на лавочке у бани, наслаждаясь солнышком и звуковым сопровождением. Из-за двери доносился рев пара, удары веника, которые по звуку больше напоминали работу трамбовочной машины, и голос Петраса. Сначала голос требовал прекратить. Потом умолял. Потом каялся во всех грехах, начиная с юности. Потом пошли клятвы, и вот их я слушал с особым удовольствием: брат Охотник клялся Кодексом, Орденом, памятью наставника и всеми своими сокровищницами, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, ни капли, даже на день рождения, даже если очень попросят.
Шнырька сидел рядом со мной и слушал это блаженно закрыв глаза. Мелкий тоже знал толк в юморе.
Наконец дверь распахнулась, и на свет вышел новый Петрас. Розовый, как-то самое пойло, которые он злоупотребил, трезвый до хрустального звона и с выражением глубокого духовного перерождения на лице. Волк вышел следом, довольный, как мастер, сдавший работу точно в срок.
— Я больше не пью, — сообщил Петрас голосом человека, заглянувшего за край бытия.
— Поздравляю, брат, — я протянул ему кружку рассола. — Ты теперь закодированный Охотник. Только учти, закодированный Охотник это нонсенс для Ордена. Братья не поймут.
Он взял рассол, выпил залпом, посмотрел на меня, и тут наконец осознал.
— Ты… — он моргнул. — Ты правда Сандр? Тот самый?
— Смотря, что ты слышал. Половина вранье, особенно если об этом Дэн или Мак рассказывали. Если рассказывал Вульф, то там, наверное, две трети правды.
— Мне рассказывали, что ты в одиночку… — и он выдал такую версию одного моего давнего приключения, что я даже заслушался. В оригинале всё было скромнее раза в три и позорнее раза в два.
— Да там все по-другому было вообще. Конец хороший, все умерли… — отмахнулся я. — Пойдем, брат. Расскажешь, как ты умудрился проиграть моим друзьям всё, что у тебя было и все, что ты еще не заработал.
Петрас скорбно вздохнул.
— Не всё, — с достоинством поправил он. — Меч я не ставил!
История, которую он поведал за обедом, была проста и поучительна, как все истории, которые начинаются словами… Да мы на интерес, чего ты? Ставка на вторую сотню Героев сгорела быстро. До архилича первым добрался хан Ашик лично, снес ему башку вместе с посохом и даже не сбавил хода, понесся дальше в зарубу. Бурбулис, поставивший на хана, скромно собрал банк. А дальше Петрасу предложили отыграться. Потом еще раз отыграться. Потом розовенькое сделало свое черное дело, и подробности у него сохранились фрагментами, но каждый фрагмент стоил ему отдельной сокровищницы.
— Ничего, — успокоил я его. — Считай это платой за обучение. Зато теперь ты знаешь главное правило Многомерной: никогда не садись играть с этими двумя.
— Теперь я знаю, — мрачно согласился Петрас и тяжело вздохнул.
А потом мы перешли к делу, и веселье из разговора ушло, потому что я рассказал ему про Титаническое кольцо-портал на краю Равномерной, про батареи Пустоты, вязь Хроники и почерк Пастыря. Про кадавра-посла и торг четвёрки. Петрас слушал молча, и с каждой минутой передо мной все отчетливее проступал не смешной проигравшийся турист, а Охотник с двумя с половиной тысячами лет за плечами. Правильный, надежный брат Ордена до мозга костей.
— Первый должен это узнать, — сказал он, когда я закончил.
— Первый это узнает, — кивнул я. — От тебя лично, слово в слово.
Я вручил ему запечатанный доклад. Первая Конная, деревня Бездны, ворота, посольство Скульптора, всё, что видел, слышал и успел понять. Петрас принял конверт с печатью Рода так, словно я вручал ему орденскую реликвию.
— Осталась мелочь, — добавил я. — Доставить тебя домой. И тут, брат, держись за что-нибудь, потому что поедешь ты с комфортом, которого не пожелаешь врагу.
Звать долго Бездну мне не пришлось. Я просто вышел во двор, посмотрел в небо и сказал вслух.
— Есть просьба.
Воздух посреди двора свернулся в фиолетовую спираль, и из неё вышла Бездна. Судя по скорости появления, она эту просьбу ждала с того самого момента, как её лошадь мне что-то нашептала.
— Слушаю, — промурлыкала она, и от этого мурлыканья у гвардейцев на стенах синхронно встали дыбом волосы.
— Всё просто. Видишь этого замечательного Охотника? Его нужно доставить домой, в Орден, в целости и сохранности, вместе с одной посылкой.