Страница 62 из 80
Я поставил перед ней ящик. Крышку я открыл сам, чтобы не было недомолвок. Вот тут произошло то, ради чего стоило продавать билеты. Бездна посмотрела на кубики. Потом ещё раз посмотрела на кубики. Потом вся ее расслабленная вальяжность куда-то делась, и Верховная сущность, богиня безумия, гроза бесчисленных миров сделала стойку. Натурально, как охотничья собака на дичь. Она подобралась, вытянулась, и глаза у нее загорелись таким голодным огнем, что ящик, по-моему, слегка задымился.
— Это то, что я думаю? — очень ровным голосом спросила она.
— Это детские кубики, — честно ответил я. — Подарок моему сыну.
— Это Первородная материя, Сандр.
— Поэтому кубики и не ломаются. Качественная вещь.
Бездна оторвала свой взгляд от ящика и посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который заворачивает селёдку в древний свиток творения, потому что бумага подвернулась удобная.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я доставлю Охотника и… посылку.
— Отлично. И вот еще что, — я подождал, пока она снова взглянет на ящик, и добавил спокойно. — Я понимаю, что всякое бывает. Петрас может промахнуться мимо Ордена или задержаться где-то. может потеряться вместе с посылкой в очень надежном месте. Но ты же сама понимаешь, если с ним или с ящиком что-то случится, то первое, что я подумаю, это что ты меня подвела.
Зря я это сказал вслух. Хотя нет, не зря, но эффект получился знатный. Бездна выпрямилась во весь рост, двор потемнел, и в голосе у нее прорезалось все ее Верховное происхождение разом.
— Ты не обнаглел ли часом, Сандр? Ну, допустим, подвела. И что ты мне сделаешь?
Гвардейцы на стенах что-то судорожно заговорили в рацию. Кажется, они вызывали огонь на себя и я точно слышал слово — лучше ядерку. Петрас побледнел, но потянулся к ножнам, в которых лежал не проигранный меч. А мне вдруг стало весело. Бывает у меня такое в самые неподходящие моменты.
— Сама увидишь, — улыбнулся я, — если очень хочешь проверить.
Пауза повисла звонкая. Бездна смотрела на меня, я на нее, и я прямо видел, как за ее безумными глазами щелкают счеты. С одной стороны, она Верховная Сущность и такое спускать не принято, с другой, я та самая переменная, которую в ее уравнениях Многомерной и прочих Вселенных слишком часто учитывают неправильно. И вроде да, но… нет…
Счеты в голове у Бездны, наконец, дощелкали.
— Ладно, — фыркнула она, и двор посветлел обратно. — Погорячилась. Не ссы, Охотник: доставлю в лучшем виде, до самого порога. Но у меня условие. Если ты еще когда-нибудь достанешь такие кубики, предложи их первой мне. До того, как понесешь их своим детям, банкам, жёнам и прочим счастливчикам.
— Без проблем, — легко согласился я, потому что мы оба только что перегнули палку и оба это поняли. — Более того, Тоха рано или поздно вырастет, и кубики ему станут не нужны, а может, я тебе их и раньше предложу. Посмотрим.
— Ну, — Бездна уже вернула себе фирменную улыбочку, — я же не думаю, что это твой последний уникальный ребёнок, так что конкретно на эти… блин… кубики я уже не рассчитываю.
— Тоже верно, — не стал спорить я.
Знал я когда-то одного портальщика, который за такую доставку содрал бы с меня три шкуры, расписку кровью и процент с будущих находок. Жадный был до изумления, но надежный. Эх! С Бездной выходило бесплатно, но, глядя, как Петрас забирается на подставленную ему черную четырехглазую лошадь, я не был уверен, что брат не предпочел бы заплатить.
— Держись, брат! — напутствовал я его. — И помни, чтобы ты ни увидел по дороге, это тебе показалось.
Ответить Петрас не успел. Фиолетовая спираль свернулась, двор опустел, и сейчас ящик с кубиками, Охотник и богиня безумия уже неслись где-то между слоями Мироздания в Первую Крепость моего Ордена.
Жаль, что я не увижу лицо Первого. Ну ничего, такое мне обязательно перескажут.
Где-то в Многомерной Вселенной
Первая Крепость Охотников
Первый Охотник не любил слово отчётность, но признавал его необходимость.
Великая Охота, крупнейшая за последние эпохи, шла не по плану. Это не было катастрофой. Ни одна большая охота никогда не идет по плану, и Первый знал это лучше всех живущих. Но Темная Охота Скульптора, объявленная в противовес, сделала свое дело. Силы Ордена пришлось дергать с разных направлений и разбрасывать по Вселенной наперекор плану. Тревожные группы латали дыры в десятках миров, расписание сместилось, добыча уходила. Молодых пришлось ставить в пары к опытным раньше срока. Потерь среди братьев и учеников пока не было, и Первый намеревался удерживать такое «пока» до конца Охоты.
Самый трындец Орден уже закрыл. Миры под смертельным ударом получили защиту, маршруты тварей Скульптора были вычислены и костяные армии успешно перехватывались, паника в приграничных мирах улеглась. Ситуация была под контролем. Оставалось перейти от обороны к тому, ради чего Орден вообще существует. Именно об этом Первый размышлял, когда начался этот день. А вот позже этот день стал, скажем так… немного странным.
Сначала пришел рапорт с окраины. В мире, атакованном силами Темной Охоты, зафиксирована неизвестная конная армия, действующая под боевыми флагами Ордена. Флаги были подлинными. Армия, в составе которой были какие-то бомжевато выглядевшие всадники на химерных конях, разгромила войско нежити полностью, потерь среди мирного населения не допустила, после чего организованно провела погрузку трофеев и отбытие домой через портал. Дежурный брат, составлявший рапорт, дважды переписывал формулировку, потому что брат Петрас, который должен был попасть в этот мир, где-то задержался и отчет делал совсем другой брат, который не смог уделить этому достаточно внимания.
Первый прочитал рапорт дважды. Отложил. Сделал пометку. Затем доложили с внешнего периметра: к воротам цитадели прибыла «потеряшка». Брат Петрас, живой, здоровый и, как особо подчеркнул дежурный, трезвый. Почему это было важно, выяснилось позже. Доставила же его лично Верховная сущность по имени Бездна, которая сдала брата страже с рук на руки, пожелала всем хорошего дня и убыла. Стража сейчас пребывала в состоянии, которое устав Ордена деликатно называет повышенной готовностью, а неуставной язык куда точнее. Хотя Кодекс промолчал, не поднимая тревоги, и это успокаивает.