Страница 36 из 80
— Я найду! — выпалил он, уже стоя в дверях. — Я его ученик, я его чую… ну, почти! Верну в лучшем виде!
И, пока никто не успел уточнить детали или, упаси Кодекс, передумать и вернуть его к погремушкам, Купер ввинтился в Тень так, что воздух в Крепости громко схлопнулся и охранные системы встревожились.
Куда именно он отправился искать наставника? Ну-у… Тут ведь как. Дэн же Великий Охотник. А Охотника надо искать там, где интересно. А самое интересное место во всей Многомерной сейчас было ровно одно: окрестности одной полузакрытой планеты, вокруг которой собралась вся падаль мироздания.
Логика была железная. Ну, почти…
Многомерная Вселенная
Пространство рядом с Закрытым Миром «Земля»
Скаргул, владыка Гниющих Полей, бог мёртвой плоти в четырнадцатом поколении, пребывал в прекрасном расположении духа. Во всех своих трёх головах одновременно!
Дела шли восхитительно. Осада Запретного Мира была лучшим, что случалось с ним за последние пару тысяч лет. Сражения гремели одно за другим, армии Скульптора перемалывались в костную муку, и после каждой заварушки оставались целые поля восхитительных, сочных, никем не прибранных останков. Скаргул сам не воевал.
Видит Предвечная, воевать он не любил и не умел. Скаргул просто всё… подбирал. Обгладывал, впитывал и складировал. Падальщик — профессия древняя, уважаемая, а главное, безопасная. Пока большие ребята выясняют отношения, маленький скромный бог тихонько богатеет. Ведь всем нужны кости! А во время войн они стоят еще дороже!
Точнее, так было до вчерашнего дня. Вчера по новому Союзу Смерти поползла весть. Опасная весть! Сначала все офигели… Поверили не сразу, уж слишком это выглядело… стремно. Потом кто-то переспросил, другой уточнил, третий выяснил лично. И весть подтвердилась.
Охотники объявили Великую Охоту!
Скаргул был достаточно стар, чтобы помнить прошлую. О, он прекрасно её помнил, хоть и предпочёл бы забыть. Тогда он был молод, глуп и тоже думал, что его, скромного собирателя падали, никто не тронет. В итоге двести лет, двести, мать их, лет он просидел, замуровавшись в туше дохлого Чумного левиафана, дыша через трубочку и вздрагивая от каждого шороха. С тех пор у него дёргалось третье веко на среднем глазу правой головы. Каждый раз, когда кто-то произносил слово «охота». Даже если речь шла о «тихой охоте». Грибники хреновы!
И вот теперь его три головы спорили, не переставая. Левая Жадность шептала: смотри, сколько добра лежит, ещё день, ну два, подберём вон то поле за костяным кряжем и уйдём красиво. Правая Осторожность орала благим матом: ты, идиот, забыл левиафана⁈ У тебя дом! Логово! Семнадцать законсервированных миров-кладовых! Коллекция черепов, любовно собранная за шесть тысяч лет! Кто всё это будет защищать, когда ОНИ придут⁈ Средняя, самая важная, Расчетливость просто молчала. Она всё ещё была в шоке и в данный момент «зависла», пытаясь просчитать все последствия.
Жадность сейчас побеждала. Надо признать, что жадность у Скаргула всегда побеждала, даже когда была «в сознании» Расчетливость, ведь это было его лучшее качество.
— Ещё одно поле, — пробормотал он, колыхнув всеми тридцатью восемью подбородками. — Одно маленькое поле, и я…
Договорить он не успел, ведь, что-то радостно заорало у него за спиной.
Вот именно не зарычало и не прошипело боевое заклинание, а заорало. Радостно! С восторгом!!! Как орут дети, увидевшие первый снег.
— НАКОНЕЦ-ТО-О-О!!!
Скаргул обернулся и увидел всеми своими тринадцатью глазами разом, как на него, сияя улыбкой до ушей, несётся Охотник. Молодой Охотник. Неприлично, вопиюще молодой, ему и тысячи лет не было, недавний ученик, у таких ещё молоко Ордена на губах не обсохло. По всем законам Мироздания подобный юнец должен был вызывать у древнего бога снисходительную усмешку.
Вот только усмехаться ему точно не хотелось. Да и он банально не успел, вместо этого он просто завизжал от боли! Потому что этот молокосос ударил сходу, без разведки и без подготовки. И ударил сильно! Чересчур сильно для такого юнца! Он бил так, словно ему за это платили сдельно, и с таким искренним удовольствием, что становилось попросту страшно. Скаргул выставил костяной панцирь, но панцирь тут же треснул. Скаргул плюнул трупным ядом, от которого дохли даже младшие боги, но юнец прошёл сквозь облако, чихнул и засмеялся. Засмеялся, блин! А потом врезал снова, и Скаргул почувствовал, как он летит в одну сторону, а в другую сторону от его тела отлетает его прелесть… Его левая голова! Жадность!!!
И вот тогда, кувыркаясь между обглоданных костей, владыка Гниющих Полей уловил эту… странность. Странный запах. Не ноздрями даже, а самой сутью, древним чувством, который у падальщиков наглухо встроен в инстинкт самосохранения. От юнца веяло чем-то старым. Старым и страшным. Так пахла сама смерть, только не та привычная Смерть, с которой Скаргул работал и поклонялся всю жизнь, а другая. Та, что приходит за такими, как он. Этот запах висел сейчас над каждым полем боя у проклятой планеты, им были пропитаны кости армий Скульптора, которые он сейчас собирал и он точно не мог ошибиться. Так пах здешний Охотник. ТОТ САМЫЙ САНДР! Но этот же был молодой! Совсем другой! Откуда, во имя всех выгребных ям Мироздания, у сопливого юнца запах самого страшного чудовища этого сектора⁈
И тут Скаргула осенило. Страшно, беспощадно осенило, наотмашь.
Кровь. Это была кровь. Они что…
— Они что, РАЗМНОЖАЮТСЯ⁈ — взвыл Скаргул, отращивая на ходу третью пару ног, потому что первые две уже не справлялись с темпом его отступления.
Жадность его покинула и от стресса проснулась Расчетливость. И сейчас и она и Осторожность были полностью солидарны в решении: домой! Домой, запереть кладовые, замуровать логово, найти левиафана пожирнее и сидеть тихо! Эпоху! Две эпохи! Сколько понадобится!
Позади снова раздался радостный вопль и звук, с которым очень целеустремлённый молодой Охотник перепрыгивает костяной кряж, попутно запуская к горизонту его потерянную голову, как заправский футболист, чётким ударом ноги.
Скаргул зарыдал оставшимися двумя головами и прибавил ходу.
Так Великая Охота, ещё даже толком не начавшись, уже принесла сюрпризы… Неприятные, можно даже сказать… СМЕРТЕЛЬНЫЕ сюрпризы!