Страница 55 из 105
Нью-Йорк, 2017
До начала представления остается всего одна минута. Элин ждет у подножия широкой лестницы в вестибюле Оперы. Она в предвкушении смотрит на двери, с нетерпением ожидая увидеть кудрявые волосы и улыбающееся лицо Алисы. Поднимается на ступеньку повыше, потом еще выше и бросает взгляд на часы. Из оркестровой ямы доносятся звуки настраиваемых инструментов. Только что журчавшая вокруг нее толпа людей исчезла, переместившись в зал. Инструменты смолкают один за другим.
На Элин изумрудно-зеленое платье, сшитое точно по фигуре. На шее сверкает бриллиантовое ожерелье, которое она давным-давно получила в подарок от Сэма: в то время, когда они только познакомились и полюбили друг друга. Волосы завиты в салоне специально для этого вечера. Вечера, которого она так ждала.
Но входные двери по-прежнему закрыты. Элин тяжело вздыхает и вынимает из сумочки два билета. Один бросает, и тот плавно скользит по воздуху. Пора занимать свое место в партере.
– Мама! Подожди!
Хорошо знакомый голос заставляет ее остановиться. Алиса. Элин медленно оборачивается. Дочь слабо машет ей рукой, повиснув на лестничных перилах и отдуваясь, как от быстрого бега. Кудрявые волосы, словно нимб вокруг головы. Она вся потная, с трудом снимает с себя набитый рюкзак и серую вязаную кофту. Под кофтой – зеленая футболка с черной надписью
Power
. Джинсы с дырками на коленях, белые кроссовки заляпаны грязью.
Элин тяжело вздыхает и машет ей, чтобы та поторопилась. Алиса судорожно хватает ее за руку:
– Мама, прости! Мне пришлось сбежать прямо с занятий, я совсем забыла про время и не успела заскочить домой переодеться.
Вместо ответа Элин молча показывает на лежащий на ступеньке билет. Потом поворачивается и все так же, не говоря ни слова, продолжает свое восхождение по лестнице. Алиса подбирает билет с пола и догоняет ее:
– Но ведь в этом нет ничего страшного, правда? Это же всего лишь обычное представление, даже не премьера. И кстати, мы все равно друг с другом сочетаемся, – прыскает Алиса и тянет за край зеленой футболки так, что она касается нарядного платья.
Элин осторожно открывает дверь в партер. Свет в зале уже погашен. Бархатный занавес плавно раздвигается в стороны, журчание голосов стихает, смычки оркестра переносят публику в крохотную мансарду в Париже 1830-х годов.
Элин с Алисой стоят неподвижно. Перенервничав из-за опоздания дочери, Элин чувствует, как колотится в груди сердце. На лбу и под носом выступают капельки пота, она смущенно вытирает их рукой. Алиса ощупью находит ее руку, нежно гладит и шепчет:
– Прости.
Из тьмы зала появляется человек с карманным фонариком, светит на их билеты. Потом молча показывает на восьмой ряд и одними губами произносит:
– В середине.
Элин с Алисой устремляются вперед и, извиняясь, протискиваются мимо уже сидящих зрителей, которые, в отличие от них, пришли на представление вовремя. Алиса кладет свой тяжелый рюкзак на колени и, обняв его, словно подушку, устремляет зачарованный взгляд на сцену. Спустя короткое время она сует руку в рюкзак и принимается там рыться, чем-то шурша. Элин шлепает ее по руке, но Алиса как ни в чем не бывало достает шоколадку, отламывает от нее кусочек и протягивает матери. Та снова ударяет ее по руке, на этот раз сильнее.
– Ай, – шипит Алиса.
– Тихо, – шипит Элин.
Мужчина в кресле рядом шикает на них.
Оставшуюся часть представления они сидят тихо. Во время антракта Алиса молча ест свой шоколад, Элин одна идет в туалет и возвращается, когда свет в зале снова гаснет.
Наконец музыка сменяется оглушительными аплодисментами. Но даже тогда они молчат.
Загорается свет, зал пустеет. Элин с Алисой остаются сидеть. Наконец Алиса не выдерживает:
– Ты что, так и будешь молчать весь вечер? Только пото му, что я съела немного шоколада?
Элин вздыхает и, откинув назад голову, принимается разглядывать золотистые круги на потолке. Чувствует устремленный на нее взгляд дочери, но не реагирует.
– Ладно, тогда я пойду. Раз я ни на что не гожусь.
Элин поворачивает голову. Бриллианты на ее шее вспыхивают точь-в-точь как глаза.
– Что ты имеешь в виду? Что значит – не годишься?
– Но ты ведь тоже так думаешь.
Элин кладет руку себе на лоб. Крепко зажмуривается.
– Перестань! Ты не должна так думать, – говорит она.
– А что мне еще остается делать?
Алиса подхватывает свой рюкзак и двигается к проходу. Элин встает и идет за ней:
– Дело не в тебе. Конечно, было бы куда лучше, если бы ты немного приоделась и пришла вовремя, но ты и так красивая, сама по себе. Просто я так ждала этого вечера.
Алиса так резко останавливается, что Элин утыкается ей в спину, но дочь не оборачивается.
– Я же сказала, почему задержалась. У меня были занятия. А что до внешнего вида, все студенты именно так и вы глядят, просто ты забыла об этом, мисс Само Совершенство. Как бы то ни было, я пришла, и мне ужасно понравилось представление. Разве этого недостаточно? Это же, черт по бери, не какой-нибудь там показ мод. Культура. Думаю, Пуччини согласился бы со мной на все сто.
Элин проводит рукой по своему платью. Потом закрывает глаза и медленно считает до десяти.
– Прости. – Она смотрит Алисе прямо в глаза.
– Ты воспринимаешь все слишком серьезно, мама. Знаешь, одежда в наше время уже не играет никакой роли. Оглянись вокруг. Народ больше не ходит в Оперу в бальных платьях. И нет ничего страшного в том, чтобы съесть плитку шоколада. Всем все равно. Всем, кроме тебя.
– Это особый вечер.
– Чем же он такой особенный? Сегодня обычный четверг, и мы посмотрели обычное представление. Оно было очень хорошим. Я рада, что пошла на него с тобой. А теперь давай где-нибудь перекусим, прежде чем я отправлюсь домой. – Последние слова Алиса произносит шепотом и закатывает глаза.
– Он особенный для меня, потому что я смогла с тобой встретиться. Я каждый день скучаю по тебе, – едва слышно говорит Элин.
Алиса замолкает и ошарашенно смотрит на мать. И разражается смехом.
– Так чего же ты тогда такая кислая, раз мы увиделись? Ну да, пусть я выгляжу не ахти, но ведь это по-прежнему я.
Элин кивает.
– Я тебе на прошлой неделе дала денег на новую обувь. В этой ты выглядишь как нищенка. – Она показывает на поношенные кроссовки Алисы.