Страница 43 из 105
Элин достала из кармана складной ножик и стремительно сделала им надрез на указательном пальце. Потом протянула нож Фредрику.
– Что ты делаешь?
– Клятва на крови.
– Совсем с ума сошла, да? Откуда ты это взяла? В книжках своих, что ли, вычитала?
– Если боишься сам, то давай помогу.
Она наклонилась к нему, но он мотнул головой. Взял нож и приложил лезвие к пальцу. После чего зажмурился и надавил. Из ранки закапала темно-красная кровь. Элин быстро приложила свой палец к его, так что капельки крови смешалась.
– Никто не может нарушить кровавую клятву. Никто и ничто. Друзья навсегда. Слышишь? Навсегда. Что бы ни случилось. Поклянись.
– Не пойму, чего ты боишься? До Висбю всего три мили. И я буду приезжать сюда к отцу. – Фредрик отнял палец и сунул его в рот, слизнув остатки смешавшейся крови.
– Что бы ни случилось. Друзья навсегда. Поклянись, – повторила Элин и метнула камешек. Он ударился о большой валун и, отскочив, три раза подпрыгнул на воде, прежде чем утонуть.
Фредрик громко рассмеялся:
– Ну, надо же! Раньше тебе ни разу не удавалось проделать подобное. Должно быть, это знак. Покерный сет…
– Чокнутые родители, – засмеялась Элин.
– Только трое. Кто же тогда еще не сошел с ума?
– Твоя мама, – пробормотала Элин.
– Откуда тебе знать? Вчера вечером они закатили такой скандал, что отец вообще сбежал из дому. Я видел из окна своей спальни, как она бежала за его машиной, совсем голая. Он газанул и уехал, а она все бежала и бежала. Остановилась только в самом конце аллеи.
– Ты знаешь, почему она так разозлилась?
– Я слышал, как она кричала, повторяя: «Ты к ней не поедешь!»
К ней
. Должно быть, поэтому они и расстались, что отец завел кого-то на стороне.
Элин поднялась и пошла к воде. По пути она собирала голыши. Встав боком к воде, принялась швырять камешки, старясь, чтобы они отскакивали от воды, но безуспешно – все моментально падали на дно.
– Иди сюда, я покажу тебе, как это делается, Фредрик встал у нее за спиной и положил свою руку на ее, так что теперь они держали камень вместе.
– Чуть согни колени, вот так. Руку заведи снизу и смо три на поверхность воды. Скользи по ней взглядом, когда бросаешь.
Он отступил в сторону, и она бросила. Камешек один раз подпрыгнул на воде, и она победно взметнула руки в воздух:
– Ура! Получилось!
– Я же говорил. У тебя все получится, если захочешь.
Кружа палую листву и мелкую гальку, за окном бушевал штормовой ветер. Утреннее солнце на пару мгновений пробилось сквозь тучи, осенив двор золотистым светом, и тут же пропало. Но в доме было тепло, в печке уютно трещали поленья. Элин в прекрасном настроении спустилась вниз и неожиданно замерла. На кухне, широко расставив ноги и раскачиваясь на табуретке, сидел Мике. В трусах и расстегнутой клетчатой рубашке, под которой виднелась блестящая от пота волосатая грудь. Она остановилась в дверях и развернулась, но было уже поздно – Мике заметил ее.
– Привет, фрекен. Значит, ты уже проснулась. Как это мило.
– Что ты здесь делаешь?
– Так ты приветствуешь гостей?
– Где мама?
– В постели. Скоро встанет. У нее нелегкая выдалась сегодня ночка. – Мике громко захохотал, сотрясая стены кухни. Потом схватил с разделочной доски ломоть хлеба, подкинул его в воздух и поймал ртом. На столе стояли полупустой бокал с жирными следами от пальцев и миска с земляными орехами.
Повернувшись к нему спиной, Элин открыла кладовку и достала тарелки. Вытерла тряпкой стол и расставила их, оставив пустой ту сторону, за которой сидел Мике.
– Скоро Эрик с Эдвином проснутся. Тебе пора уходить.
Он так посмотрел на нее, словно она его оскорбила:
– Уходить? Нет, я теперь никуда отсюда не уйду. Я со бираюсь остаться здесь.
Элин молча продолжила накрывать на стол. Открылась дверь спальни, и в коридор, шаркая и позевывая, вышла Марианна. Лиловый халат туго перевязан на талии, растрепанные волосы взбитым нимбом обрамляют лицо. Под глазами следы от размазавшейся туши. Увидев Мике, она замерла.
– Что ты здесь делаешь? – Мама попыталась смущенно пригладить волосы.
Мике сорвался с табуретки и, обхватив ее обеими руками, поднял в воздух. Потом поставил на пол, и они заговорили приглушенным шепотом, но Элин слышала каждое слово.
– Я тут подумал, не пора ли все рассказать Элин? Она ведь уже большая.
Марианна замотала головой. Потом ухватила его за руку и уволокла обратно в спальню. Бормотание продолжилось. Внезапно кровать скрипнула под тяжестью двух упавших на нее тел.
Элин взлетела по лестнице и бросилась в комнату к братьям. Заползла в постель к Эдвину. Он спал, свесив ноги на пол. Она уселась рядом с ним и, съежившись, изо всех сил зажала уши руками.
К вечеру разыгралась такая буря с дождем и ветром, что застигнутые непогодой покупатели толпились в магазине, боясь высунуть наружу нос. Герда угостила всех горячим кофе из бумажных стаканчиков и круглым овсяным печеньем. Несколько мокрых плащей и курток висели на сушилке возле входной двери. Пол в зале пестрел грязными следами и ошметками глины, оставленными дневными посетителями.
Элин вызвалась разобрать газеты и журналы. Старые номера следовало убрать и связать в пачки, чтобы отправить обратно, новые разложить по полочкам. Она сидела на полу, внимательно просматривала даты на обложках, откладывала ненужные и заполняла бланк возврата с указанием названия издания и количества нераспроданных номеров.
Блеснула молния и осветила пол, почти сразу же пророкотал гром. Через стеклянную дверь Элин увидела бегущую по шоссе Марианну, следом за ней рысила Бланка, опустив голову и прижав уши.
Возбужденная и запыхавшаяся, мама ворвалась в магазин, мокрые пряди волос прилипли к лицу. С улыбкой отряхнулась, как собака, и с куртки во все стороны полетели брызги. Сняв куртку и повесив ее к остальным на сушилке, мать прямиком устремилась к Герде. Они обнялись. Элин подобралась поближе, решив послушать, о чем они будут говорить. Но до нее доносились лишь отдельные слова.
Переезжаю
…
Он любит меня
…
Счастлива
…
Укрывшись за полками с конфетами, Элин подкралась еще ближе. Теперь она слышала все. Герда отступила на пару шагов назад и покачала головой:
– Она же только-только уехала. И ты уже собираешься поселиться в ее доме?
У Элин отвисла челюсть. Она во все глаза уставилась на мать – та так долго тянула с ответом, что сердце тяжело бултыхнулось в груди.