Страница 37 из 105
С высоты Элин смотрела на прозрачную зеленоватую воду, сквозь которую просвечивали похожие на заплатки светлые отложения известняка, в беспорядке разбросанные по морскому дну. По весне, в ясный погожий денек, отсюда можно было увидеть морскую форель и треску, охотящихся на колюшек и прочую рыбью мелочь. Ей нравилось посиживать здесь и созерцать всю эту красоту, освещенную ярким живым светом солнца. Сезон дождей еще не наступил, осенний воздух был холоден и прозрачен, но на горизонте уже начинали собираться угрожающе-черные тучи.
В кармане джинсов Элин лежало письмо, написанное на красивой розовой почтовой бумаге. Она нашла ее в одном из ящиков комода в спальне Марианны. Сложила лист несколько раз, так что получилась крохотная плоская стопка, разрезала и писала понемногу каждый день, всего по нескольку строк. Порой написанное оказывалось в ящике бюро, а иногда даже в печке.
Элин маялась. Ей не давала покоя мысль, что, наверное, она должна рассказать папе обо всех этих неожиданно свалившихся на их головы деньгах. Что она должна кинуть письмо в почтовый ящик, предварительно написав на нем адрес тюрьмы. Да, должна. Но она не находила подходящих слов, чтобы рассказать ему об этом. И потом, она подозревала, что если отец узнает о деньгах, то, возможно, он действительно захочет вернуться домой, и тогда – кто знает? – вдруг он сбежит из тюрьмы. Но как? Этого Элин не знала. Интересно, в наши дни сбегают, подпилив решетки камеры? Или прорыв подземный ход? Папа может медленно-медленно прорыть тоннель под каменной стеной и выползти на свободу ночью, когда все охранники спят… Или он с помощью вилки выведет из строя главный рубильник и отрубит электричество на высоком заборе, которым обнесена тюрьма… Папа здорово разбирается в электричестве, он мог запросто починить любой домашний электроприбор. Если он так сделает, ему останется только перелезть через забор и убежать. Он быстрый и сильный. Элин сама в этом не раз убеждалась, глядя на то, как Лассе ловко лазает по веткам деревьев, когда у него появлялось время поиграть с детьми. Ему даже не придется добираться до дома вплавь, как это проделывали узники Алькатраса
[7]
. Он легко сможет спрятаться в фургоне одной из машин Гринде.
Элин вздрогнула, когда в потоке беспорядочных мыслей сверкнула одна по-настоящему ценная. И она лихорадочно застрочила огрызком желтого карандаша, который стащила у кого-то в школе:
Папа, тебе больше не придется никого грабить, патаму что теперь у нас есть деньги. Много денег. Старенькая Айна умерла и оставила все маме и Герде. Как можно скарее возвращайся домой. Спрячься в одном из грузавиков, которые направляются к Гринде, и тогда тебя не абнаружат, пока ты будешь плыть на судне. А когда ты па явишься, я смогу укрыть тебя здесь.
Она бережно сложила листок и запихнула его в карман. Отныне больше никому из семьи Эрикссонов не придется воровать и грабить. Им нет никакой нужды красть
Oboy
. Теперь они тоже смогут есть говяжье филе и запеченную картошку по пятницам или даже каждый день, а не только по праздникам. Наконец-то они заживут как все нормальные люди. И даже лучше.
Элин смотрела вдаль, на неясную линию горизонта, отделявшую море от неба. Смотрела на блики света на поверхности воды, на неровную морскую зыбь, танец ветра в облаках. На заходящее солнце, пытающееся пробиться сквозь наползающие тучи. И на золотистое сияние его лучей, рассыпавшихся по морю, словно сверкающая россыпь бриллиантов посреди надвигающейся тьмы.
Отдаленный раскат грома заставил ее стремительно вскочить на ноги. Оставаться здесь было опасно – вот-вот заблещут молнии, поднимается буря. Шагая по тропинке, ведущей к лесу, Элин почувствовала, как на голову мягко шлепнулись первые капли. Еще немного, и дождь зарядил плотной стеной. Когда она уже бежала по шоссе, сверху на нее внезапно обрушился шквальный ливень, словно где-то высоко на небесах прорвало плотину. Капли с такой силой ударяли по лужам, что вода бурлила и пенилась.
Натянув на голову свою тоненькую курточку, она подбежала к громко сигналившей ей с дороги машине. Внутри сидела Герда.
– Скорее запрыгивай, я довезу тебя! – крикнула та через щелку в боковом окне.
Элин дернула на себя дверцу и уселась на сиденье рядом с Гердой. Ее трясло от холода, с насквозь промокших волос по щекам ручьями сбегала вода.
– Ох, да ты вся дрожишь. Запомни, никогда не выходи из дому без плаща, ты же знаешь, как быстро меняется погода в это время года.
Герда протянула руку и вытащила лежавшее на заднем сиденье одеяло. Элин с благодарностью взяла его и плотно закуталась. Мотор чихал и кашлял, распространяя вокруг машины вонючее облако выхлопных газов, которые проникали даже в салон.
Элин сморщила нос.
– Теперь, когда у тебя появились деньги, ты сможешь ку пить себе новую машину, – негромко заметила она и закаш лялась.
Герда громко рассмеялась и несколько раз нажала на клаксон:
– Ну, нет, она у меня еще побегает, моя старушка Сильвия.
– Сильвия? Как королева?
– Точно. Красиво звучит, не правда ли?
– Но ведь теперь все будет гораздо лучше, верно?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, теперь, когда у нас появились деньги.
– Само собой, ведь теперь вы больше не будете нищими. Да, Айна всегда умела удивить. Подумать только, столько лет она хранила все в тайне. Не очень-то умно с ее стороны.
– Но я все равно скучаю по ней. Мне бы больше хотелось, чтобы она осталась с нами.
Машина остановилась. Герда заглушила мотор и, протянув руку, ласково погладила Элин по щеке:
– Такова жизнь, дружок. Все мы рождаемся, а потом умираем. А в промежутке живем, как можем. А что касается печенья, то заходи ко мне в любое время, и оно будет ждать тебя на столе.
– Как ты узнала?
– Как я узнала? Все очень просто – я сама к ней бегала, когда была ребенком. И твоя мама тоже. Айна всегда угощала всех детей в округе соком с печеньем. Вот такая она была. Щедрая и ласковая. Думаю, таким образом она искала себе компанию. Иначе бы она целыми днями только и делала, что сидела бы дома одна-одинешенька и ждала, когда за ней придет смерть.
– Она была доброй и такой… – Элин замолчала и потерла ладошками замерзшие коленки.
– Верно, именно такой она и была. Самой доброй в мире.
– А что станет со всеми ее книгами?
– Книги? А какой в них прок, одни только выдуманные фантазии. Отправить их на помойку, и все дела. – Тут Герда подмигнула и, не выдержав, расхохоталась.