Страница 38 из 105
– Если они больше никому не нужны, я могу забрать их себе, – тихо промолвила Элин.
– Точно, так и сделаем. И тогда тебе на много лет вперед найдется чем себя занять. Лично я никогда ничего в них не понимала.
– А вот Айна понимала.
– Да, она знала в книгах толк. Должно быть, когда она окажется на небесах, ее поселят в какой-нибудь библиотеке.
Элин просветлела лицом, едва представив Айну, сидящую в древней библиотеке с красивыми мраморными колоннами. У нее сразу же поднялось настроение.
– Кстати, а почему Айна так никогда и не вышла замуж и не имела детей? Почему она была такой одинокой?
– Думаю, ответ на это вопрос она унесла с собой в могилу. Порой не всем нам везет в этой жизни встретить свою половинку. – Герда внезапно погрустнела и рассеянно погладила блестящий медальон, висевший у нее на шее. Прежде Элин много раз открывала его и рассматривала фотографию внутри.
– Но ты же встретила, – улыбнулась Элин.
– Да, у меня есть мой Уве. И я бы ни за что не пожелала бы с ним расстаться. Ты тоже обязательно найдешь кого-нибудь, с кем захочешь разделить свою жизнь. Встретишь человека, который станет твоим самым большим другом. – С этими словами Герда быстро поцеловала медальон.
– А вы присматриваете за Венерой?
– Ну конечно! Хочешь навестить ее? Мы можем прямо сейчас заехать к нам домой. Или нет, лучше я позвоню твоей маме и приглашу ее на ужин. Пусть приходит к нам в гости и мальчишек заодно прихватит.
Элин кивнула и еще плотнее закуталась в одеяло. Ее морозило, губы посинели от холода. Впереди над самой дорогой блеснула молния, и почти сразу же загрохотал гром. Герда повернула ключ в замке зажигания и завела двигатель. Элин с тревогой глядела в окно.
– Даже секунды не прошло… а вдруг молния ударит прямо в нас?
– Боишься?
Элин кивнула:
– Немного.
Герда протянула руку и успокаивающе похлопала ее по коленке:
– На самом деле грозы не опасны. Когда гремит гром, это значит, что там, наверху, ангелы играют в кегли. – Она приложила палец к губам: – Только, чур, никому не рассказывай. Это секрет ангелов.
Элин улыбнулась.
– Ты меня разыгрываешь, – прошептала она.
– Тогда к этому наверняка причастна Айна. Должно быть, она сегодня очень высоко взобралась, потому и грохочет, – засмеялась Герда.
Последний участок пути до дома они ехали молча, прислушиваясь к раскатам грома. Элин смотрела на пышную зелень, густо разросшуюся в придорожных канавах. Смотрела, как веером разлетаются из-под колес брызги, когда машина проваливалась в залитые водой рытвины на неровной дороге. Из радио лились звуки гармони, и когда музыка становилась особенно громкой, дверцы машины недовольно поскрипывали.
Раздувая щеки и отбивая такт ногой, Уве стоял, согнувшись со своим саксофоном, и самозабвенно играл, закрыв глаза. Он исполнял
Take the A train
[8]
, и всех так и тянуло пуститься в пляс под эту веселую мелодию. Герда хлопала в ладоши. Марианна подпевала. Стол ломился от многочисленных котелков, кастрюлек и начисто вылизанных тарелок. Элин с братьями сидели на кухонном диванчике. Все трое с восхищением взирали на Уве, внимая звукам, которые он исторгал из своего золотистого инструмента. Когда же он наконец отнял мундштук ото рта, Эдвин с Эриком запрыгали, прося сыграть еще. Уве отложил свой инструмент в сторону и уселся рядом с братьями.
Комната наполнилась рассказами о планах на будущее, блеском сияющих глаз и заливистым смехом.
– Неужели вам совсем не жаль Айны?
Внезапный вопрос Элин заставил всех замолчать. За столом воцарилась тишина. Лишь, потрескивая, трепетало на слабом сквозняке пламя стеариновых свечей.
– Дружок, Айна была уже очень старенькой. Всему когда-то приходит время. – Герда склонила голову набок и внимательно посмотрела на девочку.
– Но нам всем, конечно, ее не хватает, – добавила Марианна.
– Просто очень трудно не радоваться всем этим деньгам. – И Герда широко улыбнулась.
– Да, видишь, как интересно получается. Мы грустим по ней и одновременно радуемся. Потому что теперь у нас все хорошо. И все это благодаря Айне.
Сказав это, Марианна налила еще вина в бокалы. Взрослые пили его большими глотками, отчего их лица раскраснелись, а глаза горели. Уве принес еще несколько бутылок лимонада из пластмассового ящика на веранде и водрузил их на стол – для детей. Был праздник, и каждый мог пить, сколько влезет. Элин всасывала в себя прохладный сладкий напиток сразу через три соломинки, и пузырьки газа непривычно покалывали ей язык. Уве снова взял в руки свой саксофон – он играл, а Эдвин с Эриком танцевали вокруг него. Они смешно присаживались в книксенах и ударялись попами друг о друга, размахивали руками и отщелкивали пальцами ритм.
Время близилось уже к полуночи, когда они наконец начали собираться домой. Мальчики слишком устали, чтобы идти самостоятельно. Марианне пришлось взвалить Эрика себе на спину. Элин держала в охапке Эдвина. Он повис на ней, обхватив своими худенькими ручками и уткнувшись носом ей в шею. Элин шагала и напевала мелодию, которую только что исполнял Уве, –
Summer time, and the livin’ is easy
[9]
.
Марианна шла довольно быстро, Элин за ней не поспевала. Внезапно мать запнулась о камень. Эрик упал и больно ударился. Радостное настроение тотчас же сменилось плачем и сердитыми замечаниями. Убедившись, что Эрик не желает замолкать, Марианна оставила его сидеть на земле, а сама зашагала дальше одна. От большого количества выпитого ее пошатывало, и она шла, вытянув руки в стороны, пытаясь удержать равновесие. Эдвин принялся звать ее, но она не обернулась, даже когда он пронзительно заорал: «
МАМА
!»
Элин взяла братьев за руки:
– Пусть идет. Мы и сами справимся, осталось совсем немного. Держитесь за меня, я отыщу дорогу даже в темноте.
Втроем они зашагали по проселку. Эрик с Эдвином шли по бокам, по сверкавшим белым в свете полной луны колеям от колес. Элин – посередине, по заросшей травой полоске между ними. Она напевала, повторяя одну и ту же строчку, пока ее не подхватили братья:
This little light of mine, I’m go
This little light of mine, I’m go
This little light of mine, I’m go
Let it shine, let it shine, let it shine
[10]
.