Страница 35 из 105
Хейвиде, Готланд, 1979
Укрывшись за липой, Элин подслушивала болтовню группки людей, стоявших перед магазином, пока те наконец один за другим не исчезли за стеклянной дверью. Услышанное ее не на шутку разволновало. Она часто-часто задышала. Потом перевела взгляд на список покупок и зажатую в руке пятидесятикроновую банкноту. Не раздумывая, запихнула все обратно в карман куртки и, развернувшись, со всех ног понеслась прочь. Валявшиеся на обочине дороги камни мешали ей развить нормальную скорость, и тогда она ступила на проезжую часть. Она мчалась по асфальту, сжав кулаки, словно участвовала в забеге. Все быстрее и быстрее. Не снижая скорости, перемахнула через живую изгородь, скользнула через лаз в заборе, по пути перепачкав одну штанину в мокрой земле. Рванула на себя дверь и влетела в дом прямо в грязной обуви.
Марианна сидела на стуле с сигаретой в руке, волосы накручены на бигуди; при появлении дочери даже не обернулась. Элин остановилась перед ней, взмыленная как лошадь и задыхающаяся. В растрепанных волосах торчат пожухлые листья. Штаны и обувь перепачканы в глине.
Мать придвинула к себе пепельницу и затушила сигарету. Она так сильно вдавила окурок, что тот превратился в крошечную горсточку пепла. И только после этого подняла глаза:
– Ну и видок. Где ты была? Где яйца и масло?
Элин замотала головой из стороны в сторону, не в силах вымолвить ни слова.
– Боже мой, девочка моя, да что с тобой стряслось? Еще кто-то умер?
– Герда и Уве, Айна… – с трудом выдавила из себя Элин.
– Что с ними? Что-то случилось?
– Деньги.
– Ты украла деньги у Герды и Уве? – Марианна сердито уставилась на дочь.
Элин яростно затрясла головой и, заикаясь, выговорила:
– Деньги, теперь у них есть… – Но больше она не успела ничего сказать, потому что в этот момент в дверь постучали.
– Разуйся и приведи себя в порядок, грязнуля, – строго велела Марианна, а сама медленно поднялась из-за стола и направилась к двери. На ее плечи была наброшена тонкая шаль, и она ежилась под ней, словно ее бил озноб.
Элин последовала за ней в прихожую. Когда входная дверь открылась, она увидела на лицах людей, стоявших на пороге, то же самое изумление, которое она только что наблюдала перед дверями магазина. Все они выглядели очень серьезными.
– Это вы Марианна Эрикссон?
Марианна опасливо кивнула и чуть прикрыла дверь. Ее рука забегала по голове, выдергивая папильотки.
– Да. Что вам от меня нужно?
– Можно войти?
– А в чем, собственно, дело?
– У нас хорошие новости. Так мы можем войти?
– Конечно. – Марианна нехотя посторонилась, давая им пройти.
Гостей было трое. Двое мужчин в коричневых костю мах и женщина в расклешенной юбке и нарядной блузке. Не разуваясь, они прошли прямиком на кухню и уселись за стол. Женщина держала в руках стопку каких-то бумаг, тех же самых, с которыми Элин видела ее возле магазина. Марианна осталась стоять на пороге, привалившись к косяку и скрестив на груди руки.
– Что вам от меня надо? Это из-за Лассе, да? Что он опять натворил?
Все трое удивленно посмотрели на нее и с непонимающим видом пожали плечами:
– Лассе? Сожалеем, но мы здесь, чтобы поговорить об Айне. Айне Энглунд.
Марианна кивнула и, сделав пару шагов вперед, оперлась на кухонную стойку. Женщина достала из стопки лист бумаги и, откашлявшись, громко прочла:
Айна Энглунд, завещание
15 августа 1979 года
Я чувствую, что жизнь покидает меня. Это моя последняя воля. Я умираю одинокой. Без детей и близких родственников. Поэтому я хочу, чтобы все мое имущество было поделено поровну между Гердой Андерссон и Марианной Эрикссон. Девочками, которые были всегда со мной.
Свидетели:
Ларс Ульссон
Черстин Альм
Женщина закончила читать и положила бумагу на стол.
Марианна расхохоталась:
– Айна! Ну, надо же! Кто бы мог подумать! И она написала это совсем недавно? Ну что ж, вряд ли речь идет о боль шей сумме. Она единственная из всей округи ходила срать в туалет на улице.
Элин толкнула мать в бок.
Но Марианна лишь плечами пожала и засмеялась еще громче:
– А что? Так оно и было. А еще она всегда съедала с вет чины свиную шкурку, прямо со слоем жира, – говорила, очень полезно для мозгов.
Один из мужчин громко закашлялся. Женщина вынула из стопки другую бумагу:
– На самом деле Айна Энглунд располагала кое-какими средствами. Насколько я поняла, она скрывала их существование. Это деньги ее семьи, они были вложены в акции и ценные облигации. На общую сумму… – Тут женщина, сделав паузу, нацепила на нос большие очки в пластиковой оправе. – Почти три миллиона крон. – И добавила: – И еще дом в придачу.
У Марианны чуть глаза не вылезли из орбит.
Женщина протянула ей бумагу.
– Но вы не единственная ее наследница. Половина полагается Герде Андерссон.
Марианна взяла бумагу и в изумлении уставилась на цифры. Потом повернулась к Элин, и в первый раз за долгое время ей почудилась, что в глазах матери промелькнула радость. Они обе сияли как начищенные пятаки.
Эрик с Эдвином прыгали и вопили на верхнем этаже, сотрясая пол, но Марианна даже ухом не вела, увлеченно мурлыкая себе под нос. Никто не дрался, никто не ругался. Звонкий смех и песни разносились по комнатам, и весь дом буквально вибрировал от счастья, словно в нем обосновался целый оркестр, играя свои самые лучшие мелодии. Элин сидела за кухонным столом. Перед ней лежали списки, которые они написали вчера вечером и в которых перечислялось все-все, чего им не хватало или о чем они давно мечтали. Чего здесь только не было: игрушки из «Звездных войн», игры, велосипеды, одежда… Конечно, за раз всего этого не укупишь, как заметила Элин Марианне, но все же.
– А ты, мама, – подняла голову Элин. – Ты еще ничего не написала, разве ты ничего не хочешь?
Марианна схватила тетрадь и ручку и принялась строчить свой собственный список:
Канарские острова
Косметика
Одежда
Одна пара новых туфель
Две пары новых туфель
Три пары новых туфель
Она расхохоталась, и ее глаза засияли так, как, наверное, не сияли еще ни разу в жизни.
– Это же не сон, правда? – спросила Элин, глядя на то, как мама уже в который раз изучает бумагу, которую оставила ей адвокат.
– Нет, кажется, все-таки не сон. После уплаты всех налогов нам достанется больше миллиона. Это невероятно. Но это правда.
И она принялась что-то мысленно считать и прикидывать, ее губы беззвучно шевелились, произнося цифры.