Страница 34 из 105
– Алиса, дорогая, ну почему ты не хочешь хотя бы попытаться уютно провести этот вечер?
Дочь качает головой:
– Как ни старайся, все равно ничего хорошего из этого ужина не выйдет. Вы с папой разъехались и теперь живете порознь. И раз уж мы с тобой встретились, то и поговорить должны именно об этом, ты не находишь?
Официант возвращается к столику и разливает по высоким стаканам воду из белого фарфорового кувшина с одинокой красной розой на испещренной искусственными трещинками поверхности. Элин протягивает руку и дотрагивается до нее. Официант смущенно опускает кувшин на стол и кивает, словно бы извиняясь, после чего снова исчезает. Элин ставит кувшин поровнее и достает смартфон, чтобы сделать снимок.
– Ты что, собираешься работать даже сейчас, когда мы едим? – Алиса напряженно следит за движениями матери.
– Я не работаю. Просто этот красивый кувшин кое-что мне напомнил.
– Что?
– Да так, ничего, пустяки. Лучше расскажи мне, пожалуйста, как обстоят у тебя дела в школе. Я так сильно соскучилась по тебе, дома без тебя так пусто.
– Все хорошо. Вкалываем каждый день. Танцуем. У меня постоянно болят ноги. Ну а теперь ты. Давай рассказывай. Что там с этим кувшином?
– А ты упрямая. Прямо как твой отец.
– А что, какие-то проблемы? Со мной ты тоже собираешься расстаться?
– Вовсе нет, я не хочу, мы не должны так… А что сказал отец?
– Что ты все время работаешь и его достало постоянно торчать дома в одиночестве.
– Он действительно так сказал?
– Нет. Но смысл был именно таков.
Приносят еду, два совершенно одинаковых блюда. Элин даже не притрагивается к своей порции, Алиса же со страшной скоростью принимается запихивать в рот тонко нарезанные сашими с тунцом, глотает их, почти не жуя. Когда ее тарелка пустеет, она бросает жадный взгляд на нетронутую тарелку матери:
– Ты что, не будешь есть?
– Нет, я не голодна. Можешь взять, если хочешь.
Она пододвигает тарелку поближе к дочери. Алиса колеблется, но потом набрасывается на еду. Ей хватило пары минут, чтобы расправиться с сашими. Она поднимает голову и смотрит на Элин.
– Я всегда злюсь, когда голодная, – извиняющимся то ном произносит она.
Элин кивает:
– Еще бы! Должно быть, после танцев разыгрывается жуткий аппетит.
Алиса тянется за последним ломтиком тунца:
– Мм, как же вкусно! Но теперь давай поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи мне о кувшине. Что он тебе напомнил?
– Сок черной бузины. – Элин улыбается.
– Сок? С сахаром, что ли? Никогда не видела, чтобы ты пила нечто подобное.
– Это было давно. Когда я была еще маленькая. Один человек часто угощал меня этим соком, и не только им.
– Кто?
– Не помню. Но вот кувшин я запомнила хорошо.
– Ты никогда не рассказывала мне о своем детстве. Можешь что-нибудь еще вспомнить?
Взгляд Элин нервно мечется по столу.
– Тут всегда такая громкая музыка? – наконец вздыхает она.
– И ты еще жалуешься? Да это отличное местечко, я здесь часто бываю. Кстати, здесь ты не сможешь срежиссировать все в точности так, как тебе того хочется.
Элин вскидывает голову:
– Это отец тебе сказал?
– Мне не нужно с ним об этом говорить, все и так понятно. Хоть раз ослабь вожжи, мама, пошли все к черту и стань самой собой. Прыгни в бассейн, потанцуй, заведи пса. Я ни разу не видела, чтобы ты гладила собаку или кошку. Это странно. И ты сама – странная. У тебя же больше нет никаких занятий, кроме твоей работы. От чего ты ловишь кайф в этой жизни?
– Хорошо. Это была одна пожилая женщина, моя соседка. Я часто приходила к ней в гости, и она угощала меня соком с печеньем. И давала мне почитать книги. Идет? – Говоря это, Элин смотрит в сторону.
– Хорошо. А дальше что?
– Да ничего. Сок был очень вкусным, и она наливала его в кувшин, очень похожий на этот. Он был такой же красивый. – Элин протягивает руку и касается поверхности кувшина.
– Где? В Париже? По твоим глазам вижу, что это было где-то еще, – прищуривается Алиса.
Элин скрещивает на груди руки. Ее трясет.
– Мне тоже очень тяжело из-за того, что отец переехал.
Алиса встречается с матерью взглядом:
– Это все по твоей вине, мама, неужели не поняла? На самом деле я его понимаю. Он устал от того, что ты все время работаешь и почти никогда не бываешь дома. Я сама от этого устала.
Когда они выходят из ресторана, на улице идет дождь. Теплый летний дождь, капли мягко падают на головы и плечи. Обе молчат. Все, что они могли сказать друг другу, они сказали, и больше им не о чем говорить. В полном молчании закончили ужин, расплатились по счету и вышли. И теперь стоят рядышком на мокром тротуаре.
Свет от фонарей отражается в лужах. Все вокруг блестит и сверкает. Элин останавливает такси и открывает дверцу для Алисы. Та садится и, не глядя на нее, захлопывает дверцу за собой.
Элин остается стоять одна на мокром тротуаре, глядя, как в ночи исчезают красные огни такси, увозящего самое дорогое, что у нее есть. Или было. Такое чувство, что в последнее время все выскальзывает у нее из рук. Все, за что она так боролась.