Страница 28 из 105
– Так говорят про детишек, которые задают много вопросов и самостоятельно преодолевает все невзгоды.
– Кажется, она выглядит не очень-то доброй. – Элин скептически покосилась на иллюстрацию на обложке.
– Это, должно быть, художник попался недобрым, а вот девочка тебе обязательно понравится, я в этом уверена.
– Значит, я могу взять ее с собой в школу? В качестве книги для чтения?
– Да, но только, пожалуйста, береги ее.
Элин положила книгу в карман куртки, там как раз оказалось достаточно места для нее. Айна налила немного молока в пустое блюдо из-под печенья и, тяжело переваливаясь с боку на бок, проводила ее до дверей. На крылечке она протянула блюдо Элин:
– Будь добра, поставь это на лестнице, чтобы вэттиры
[5]
немного полакомились.
– Но ведь их не существует, верно? – Элин мялась возле двери.
– Малыши, что живут под землей? Я все же надеюсь, что они есть.
– Зачем?
– А кто в таком случае съедает конфеты, которые я кладу за дверь? И кто позаботиться обо мне, когда я умру, если не они? – Она подмигнула девочке.
Элин все еще колебалась, стоя на крыльце с блюдом в руке.
– Ты действительно каждый вечер выставляешь за порог еду? И они всегда все съедают? – Наклонилась и поставила блюдо на верхнюю ступеньку.
Айна кивнула.
– А может, это всего-навсего кошки? – предположила Элин.
– Может быть.
Айна рассмеялась густым утробным смехом, от которого ее толстый живот заходил ходуном, словно разбушевавшееся море.
– Ну, беги домой, милая. А то твоя мама уже, поди, вол нуется, куда ты запропастилась. И начни читать книгу уже сегодня вечером – вот увидишь, сразу позабудешь обо всем плохом.
Элин остановилась в дверях кухни и увидела, как Марианна тушит окурок прямо о сосновый стол, за которым они обедали. Она с такой силой вжала его в столешницу, что он смялся. И следом по дуге отправила его в раковину. К черным отметинам на неровной поверхности прибавилась еще одна. Свет не горел, кухня тонула в ранних сумерках. На столе рядом с Марианной стоял почти пустой стакан с какой-то прозрачной жидкостью на дне. Элин попятилась назад в страхе перед той злобой, которую она внезапно ощутила, и взлетела вверх по лестнице к весело галдящим наверху братьям, чьи крики наполняли дом жизнью. Однако ей не удалось осуществитесь свой маневр бесшумно, как ей хотелось.
– Иди сюда. Дай-ка мне на тебя посмотреть, – окликну ла ее с кухни Марианна, и следом послышалось неясное бор мотание.
Элин сделала шаг вперед и встала на пороге кухни, опустив голову.
– Где ты была?
– Мы зашли ненадолго к Айне, поиграли с ней в карты. Герда говорит, что ей нужна компания. Она такая одинокая.
Марианна кивнула.
– Все печенье там умяла?
Элин кивнула.
– Вот и отлично. Значит, мальчишки получат по бутерброду, а с тебя и так хватит.
На Марианне красовалась красная блузка из переливчатого шелка. Волосы были сбрызнуты лаком для волос, и высоко взбитая челка нависала надо лбом, словно круто изогнутый мост.
– Ты такая красивая, – восхитилась Элин. – Зачем ты накрасилась?
Пальцы Марианны беспокойно забегали по столешнице, на которой, как на карте, отпечаталась вся их семейная жизнь в виде многочисленных зарубок, царапин, вмятин и черточек.
За каждым следом от потушенной сигареты крылась злость. За каждым цветным мазком кистью – радость. Царапинки. Пятна от кофе. След от ножа, который отец однажды воткнул в стол.
В прихожей стукнула мышеловка, поймав еще одну лесную мышь – та забрела в теплое жилище, чтобы укрыться от сырости. Элин вздрогнула, когда механизм с громким щелчком сработал и мышеловка подпрыгнула. Никакого писка на этот раз она не услышала. Бывало, что пойманные мыши подолгу пищали, прежде чем умереть.
– Вот так. На одну меньше для Крошки, – холодно констатировала Марианна и, пошатываясь, встала из-за стола.
– Ты кого-то ждешь?
– И кто бы это мог быть, по-твоему?
– Наверное, Мике. Почему ты с ним? Он же отец Фредрика.
– Не суй свой нос не в свои дела.
– Фредрик говорит, что его родители собираются разводиться. Что его мама больше этого не вынесет.
– Он так сказал?
– Это все из-за тебя, да?
Марианна пожала плечами и сделала шаг по направлению к кладовке, но ее повело в сторону, и она остановилась. Постояла, покачиваясь, потом предприняла новую попытку добраться до кладовки. Сделала два маленьких шажка и повисла на дверной ручке. Рванула дверцу на себя и принялась рыться на полках, нашла упаковку с сухим хрустящим хлебом и отломила два больших куска. На пол упали крошки, но Бланка быстро их подобрала.
Элин зажгла абажур на потолке и в ярком свете увидела глаза Марианны, до краев полные слез, и ресницы с черной размазавшейся тушью. Мама отвернулась и вытерла глаза указательным пальцем. Элин молча стояла рядом, пока Марианна скребла по сухим ломтям ножом для масла. Масло застревало в полостях, и мама выковыривала его оттуда, чтобы оно легло как можно более тонким слоем.
– Мы сами справимся, мам, – едва слышно сказала Элин.
Нож замер в воздухе.
– Придется искать работу. Какую угодно.
Элин забрала у матери нож и намазала хлеб уже сама. Марианна открыла холодильник и достала сыр. Эдвин с Эриком протиснулись между их ногами и загалдели, сыпля вопросами, но Марианна не ответила ни на один. А Элин еще и отпихнула их в сторону. Тогда они затеяли потасовку друг с другом. Поднялся шум; крики, слезы. Но тут Марианна с таким грохотом поставила тарелку с бутербродами на стол, что мальчишки тотчас же притихли.
Шаркая и пошатываясь, мать молча покинула кухню. Элин увидела, как она бросила красивую шелковую блузку на пол в прихожей и оставила ее там валяться.
Больше они ее в тот вечер не видели. Элин самостоятельно уложила спать Эрика с Эдвином. После чего достала книжку, которую дала ей Айна, и забралась с ней под одеяло. При слабом свете карманного фонарика она принялась читать о путешествии Энни на ферму «Зеленые мезонины»
[6]
.
– Герда! Герда! – вопил Фредрик.
Элин мчалась за ним, изо всех сил стараясь не отстать, но он был быстрее. Герда вышла из магазина и стояла на крыльце, приложив ладонь козырьком ко лбу: пыталась понять, от кого столько шума. Завидев Фредрика с Элин, она торопливо спустилась с лестницы и побежала к ним навстречу. Фредрик мчался во весь опор, на бегу выкрикивая ее имя.