Страница 61 из 67
В эти долгие часы рядом с древним храмом он чувствовал себя непривычно ничтожным и маленьким, однако ему не приходило в голову, что он сам мог быть виновен в создавшейся ситуации: такова уж была его натура. И воспитание.
Синан родился в семье, следующей турецким традициям, в пригороде под названием Синоп. Кроме него, у родителей было еще пятеро детей. Отец никогда не занимался и не интересовался их воспитанием, равно как и хозяйством: он был капитаном торгового судна и часто уходил в плавание, пропадая в море месяцами, а по возвращении его куда больше интересовали рыбалка с друзьями и посиделки у мангала под рюмочку ракы. Остальную часть дня он проводил дома, валяясь на диване перед телевизором рядом с самоваром, время от времени ворча и ругаясь, чтобы к вечеру покинуть дом в компании друзей. Старшие дочери постоянно его обхаживали, но основные тяготы семейной жизни ложились на хрупкие плечи жены. Сколько Синан себя помнил, его мать без конца была занята хозяйством, терпеливо ожидая возвращения мужа, который, едва переступив порог, требовал накрытый стол и приветливых, умытых, радостных детей, и неважно, сколько времени в этот момент было на часах – разгар дня или глубокая ночь.
Не было ничего удивительного в том, что такая жизнь юноше быстро надоела, и старшие классы он предпочел закончить у родственников в Анкаре, после чего, решив стать архитектором, сразу же поступил в университет. Историческое образование он получил уже позже, после того, как всерьез заинтересовался древней архитектурой. Любовь к ней заставила его много путешествовать по миру. Побывав в самых разных местах, в конце концов Синан очутился в Стамбуле и, очарованный этим городом, решил здесь поселиться.
Вздохнув, Синан отогнал от себя назойливые воспоминания прошлого. Чтобы жить дальше, нужно идти вперед, а чтобы идти вперед, нужно научиться признавать свои ошибки, ведь так? Он еще раз вздохнул, немного помедлил, набираясь духу, потом достал из кармана свой мобильный телефон и написал: «Анна, прости за все, что я тебе недавно наговорил. На самом деле ты очень хорошо справляешься со своим сложным заданием, и Мехмет-бей не зря поручил тебе этот проект. Свежий взгляд – то, чего мне давно не хватало, и в работе, и в жизни. Спасибо тебе за урок. Желаю тебе успешно сдать этот проект. И вообще желаю удачи во всех твоих начинаниях».
Отправив смс-ку, он положил телефон в карман и, уставший от бессонной ночи, откинулся на спинку скамьи, закрыв глаза.
Сигнал мобильника вырвал его из состояния легкой полудремы. Он бросил взгляд на светящийся экран: это было сообщение от Анны.
«Спасибо, что написал мне, Синан. Не сомневаюсь, ты со всем справишься. Мы оба справимся, вместе».
***
После успешной презентации проекта заказчикам и праздничного обеда с коллегами Анна отправилась домой, отсыпаться. Завтра будет новый рабочий день, но только не для нее: она взяла выходной, потому что вечером состоится долгожданная премьера постановки с участием Эндера, и она наконец-то увидит его на сцене.
На улице было холодно и пасмурно, но на душе у Анны было так радостно, что это как будто согревало. Больше всего ей сейчас хотелось знать, чем занимается Эндер, и провести с ним вместе эти последние сутки перед спектаклем, но уговор есть уговор, и оставалось только терпеливо ждать.
Она шла по улице, а справа и слева ее обгоняли торопливые пешеходы, спешащие каждый по своим делам. Анне казалось, что нет никого сейчас счастливее ее. Это наполняло ее изнутри безудержным весельем, и она заглядывала в лица прохожим в надежде увидеть там отклик эмоций, которые теперь испытывала.
«Интересно, а турецкие женщины мечтают так же, как и я? – думала она. – А как они признаются в любви и вообще любят? Уверена, ни одна из них не стала бы сдерживаться, как я».
Поддавшись сиюминутному порыву, Анна быстро достала телефон и набрала номер Тюркян.
– Привет, – сказала она в трубку. – Знаешь, я ведь так и не призналась, что люблю его.
– Э-эм… – задумчиво протянула подруга, которая, казалось, ничуть не удивлена. – А разве он этого уже и так не понял?
– Тюркян, пожалуйста, будь посерьезнее! Больше недели назад он признался мне в любви, потом спросил меня, люблю ли я его, а я не смогла ничего ответить! Вот я и хочу спросить: как у вас принято? Что мне надо было сделать?
– У кого – у нас? – озадаченно спросила подруга. – У турецкого народа?
– Да!
– У нас принято, чтобы родители нашли дочери мужа, засунули ее в мешок и отвезли к нему домой, а она потом на протяжении всей жизни будет поить его соленым турецким кофе, потому что будет плакать не переставая. Ведь вся ее жизнь отныне будет посвящена тому, чтобы мыть ему ноги, готовить еду и рожать детей. Любить у нас положено родителей, а мужа нужно бояться! – с негодованием закончила Тюркян свой маленький монолог.
– Ты издеваешься? – возмутилась Анна. – Пусть я не так давно живу здесь, но уже знаю достаточно, чтобы понимать, что теперь все не так. Тюркян, миленькая, – добавила она умоляюще, – я ведь действительно не знаю, как мне поступить.
– Прежде всего, дорогая, тебе нужно расслабиться. Выспись сегодня как следует, отдохни, а завтра, после премьеры, скажешь ему.
– А ты не придешь ко мне сегодня? – робко сказала Анна.
– А ты будешь говорить про Эндера? – строго спросила Тюркян.
– Нет! – твердо ответила Анна.
– Обещаешь?
– Нет! То есть да, да, конечно да!
– Тогда жди. Буду у тебя примерно через сорок минут.
Спустя час обе девушки сидели в гостиной Анны. Уже стемнело, стало заметно холоднее, а с улицы доносились неразборчивые крики продавцов бозы
32
. За чашечкой крепкого горячего турецкого кофе Тюркян незаметно начала рассказывать историю своей любви.
– Знаешь, я из семьи современных военных, в которой до сих пор свято чтят Мустафу Кемаля Ататюрка и ценят все, что он сделал для страны. Моя мама часто рассказывала мне, что как много он сделал именно для нас, женщин: освободил от паранджи, наделил правами, дал возможность принимать участие в государственных делах… ведь всего этого у нас не было.