За дверями Стамбула

– Что ж, мне кажется, что он хороший, – вынесла вердикт мама, когда Анна снова прижала телефон к уху. – Привози его знакомиться, Аннушка.

– Мама приглашает тебя в гости, – тут же сообщила Эндеру Анна.

– Передай ей, что я искренне рад и с удовольствием приеду.

– Он согласен и благодарит тебя за приглашение.

– А давайте все вместе съездим на тот горнолыжный курорт? – предложила мама. – Покажем южному гостю наши суровые зимние развлечения.

– Эндер, ты не против, если мы вместе съездим на российский горнолыжный курорт?

– Конечно не против. – Эндер засмеялся.

– Он не против, – повторила Анна. – Мам?

– Эндерчик, – крикнула мама в трубку, услышав эти слова, – ты только одевайся потеплее! Переведи ему, Анна. Ты представляешь, у нашей девочки появился парень! – добавила она, обращаясь к кому-то там, далеко. А Анна представила Эндера в теплой зимней куртке, закутанного в шарф, с бровями и ресницами, покрытыми белым инеем, и звонко рассмеялась.

– До свиданья, мамочка! Я еще позвоню. Пока-пока!

– Пока-пока! – повторил за ней Эндер со смешным акцентом. – Что тебя так развеселило? – спросил он уже по-турецки.

– Представила тебя среди нашей зимы. Как ты будешь мерзнуть и ныть при минус пятнадцати.

– Оденусь потеплее и не буду ныть. Кроме того, там же будешь ты! Твои объятия не дадут мне замерзнуть, Анна. И любовь. Ты ведь любишь меня? – Он обнял ее за талию.

Этот вопрос прозвучал для нее неожиданно. Конечно, она не сомневалась в своих чувствах к нему, но сказать, признаться было на много сложнее. Слово «да» в таких случаях несет в себе огромную ответственность не только перед собой, но и перед челоеком, к которому оно обращено. Оно как будто отмечает переход через некий рубеж, после которого уже нет легкого пути назад.

Он смотрел ей в глаза, словно пытаясь там заранее найти ответ.

– Ты любил Эдже? – спросила Анна.

– Это неожиданный вопрос.-Он отвел взгляд. – При чем тут она? Сейчас только мы с тобой, и я люблю только тебя, а все остальное не важно.

– Мне важно. Я хочу узнать тебя, прежде чем впустить в свою жизнь. Мне нужно… снова научиться доверять. А для этого я должна развеять все свои сомнения, прежде чем дать твет.

– Да, я любил ее, – после долгой паузы ответил Эндер.

– Ты говорил ей об этом?

– Да.

– А она?..

– Думаю, тогда нет.

– А сейчас она тебя любит?

Он удивленно посмотрел на Анну, хотел что-то сказать, но промолчал, и после паузы, вновь отведя в сторону взгляд, продолжил:

– Когда мы с ней были вместе, я любил ее. То была искренняя любовь. Но я многого не замечал. Не замечал, того, какие мы разные, не замечал, как мы разрушительно влияем друг на друга, делаем друг друга несчастными. Потом она полюбила друга своего детства и честно призналась, что изменила мне с ним, и мы расстались. Бурак оказался редкостным козлом: он сбежал на следующее утро к себе в Германию. Я знал, что он такой; впрочем, это уже совсем другая история. Да, я любил Эдже, доверял ей, но теперь это в прошлом, и возврата к нему не может быть, даже если она меня все еще любит – в чем я, кстати, очень сомневаюсь, потому что и для нее это все давно в прошлом.

Мне было искренне обидно, и за себя и за нее. Мне жаль, что Бурак ее обманул, что у нее теперь семейные проблемы, но я не подведу тебя. – Сказав это, Эндер прямым открытым взглядом посмотрелна Анну, чтобы она поняла, с какой искренностью он говорил. Она поняла, но не смогла ничего ответить.

Это должно было случиться, но не здесь и не сейчас. Она обязательно ему скажет, когда придет время.