За дверями Стамбула

– Нет. Может быть, я подсознательно не хочу открывать тебе свои тайны, потому что боюсь, что тебе они не понравятся.

– Напрасно. Ведь именно благодаря им ты стала такой, какая есть.

– Знаешь, темному колодцу в глубинах человеческой души нет предела. В нем хранятся не только секреты, он полон бесчисленных осколков всевозможных воспоминаний – они как кусочки головоломки. Мы пытаемся собрать из них мозаику, но рисунок не получается. Они – причина наших бессонных ночей, неуверенности в сее, неприятия существующей действительности. Неуничтожимые, глубоко спрятанные и ожидающие момента, чтобы всплыть на поверхность и исподволь вынудить человека изменить образ жизни, мышления. Стать словами, характером, причиной бесконечного самоанализа, а точнее – обыкновенного самоедства.

– Знаешь, Анна, я думаю, что ты к себе несправедлива, и постараюсь доказать это тебе. Как и то, что мне можно довериться.

Паром, обогнув азиатскую часть Стамбула, уже приближался к островам. Его целью был самый большой из них под названием Бююкада.

Народу на пристани было не так много, как в летний сезон. Первым сойдя с трапа, Эндер повел Анну прямиком к местным извозчикам: здесь был запрещен любой транспорт, кроме гужевого, и всевозможные двуколки и ландо сгрудились у причала; по соседству расположились велотакси и рикши. Анна с Эндеромуселись в карету, украшенную золотистой бахромой и флагом на крыше. Потертый плюш, которым были обиты сиденья, в сочетании с золотистой бахромой напомнил Анне старый ковер, висевший в чулане ее бабушки. Правда, на нем были изображена оленья семья у пруда, но цвет фона был точно такой же, и бахрома. Кто знает, может, этот ковер кто-то из ее предков привез из Турции?

Пока она предавалась воспоминаниям, карета, миновав несколько прилегающих к причалу улочек, выехала на дорогу, по обеим сторонам которой возвышались частные усадьбы. Выполненные в классическом и османском стилях, с фасадами, выкрашенными светлой краской, они были окружены ухоженными садами и красивыми резными оградами. Изредка попадались коттеджи, вносящие в это единство стиля несколько диссонансные нотки современной архитектуры. Было очень тихо; единственными звуками были звон колокольчиков на упряжи, ритмичное цоканье лошадиных подков и крики птиц.

Наконец их с Эндером экипаж остановился у ворот, за которыми возвышалась красивая усадьба, обшитая деревом, выкрашенным в белый цвет. Фасад был разделен карнизами на три этажа; над последним находился чердак. На каждом этаже, почти вплотную друг к другу, располагались высокие окна с деревянными рамами, разделенными на шесть квадратов, того же цвета, что и деревянная обшивка. Второй и третий этаж были объединены большой террасой, которую снизу поддерживали мощные колонны; она была украшена ажурной резьбой.

– Куда это мы приехали? – спросила Анна. – Мы вроде бы собирались позавтракать. – В это мгновение до нее долетел аромат бесподобной домашней турецкой еды, и желудок жалобно заурчал.

Эндер загадочно улыбнулся и посмотрел на террасу, куда выбежала высокая стройная девушка с волнистыми русыми волосами и радостно помахала им рукой.

– Добро пожаловать, братец! – закричала она. – Мам, брат не обманул! Он действительно привез к нам красивую гостью! Смотрите!

На балкон вышла стройная высокая женщина. Ее темно-русые волосы были собраны в аккуратный узел на затылке; ее одежда состояла из прямых светлых брюк и синего свитера, поверх которого была накинута белая шаль.

– Это моя мама, – сказал Эндер. – Добро пожаловать! – И он протянул Анне руку, чтобы помочь выйти из кареты.

Ступив во двор, она залюбовалась небольшим садом. Наверняка летом он прекрасен, благоухает, наполненный солнечным светом и цветами. Здесь устраивают семейные завтраки – вон на том столе из металла, сюда вытаскивают садовый инвентарь и мебель, натягивают тент… Наверное, здорово здесь жить.

На крыльце дома показался светлововолосый мужчина. Эндер был так похож на него, что в их родстве не возникало ни малейших сомнений. Он приветливо улыбнулся и спустился по лесенке им навстречу.

Вдруг мимо Анны промелькнул темный крупный силуэт. Не успела она испугаться, как силуэт прыгнул на Эндера, виляя хвостом и радостно поскуливая. Им оказался крупный пес. Улыбаясь во всю пасть, он взгромоздил лапы на плечи своего обожаемого хозяина.

– Что, соскучилась по мне, девочка моя? – спросил Эндер, поглаживая чудовище по холке.

«Девочка? Вот ЭТО девочка?» – в ужасе подумала Анна, а Эндер тем временем продолжал:

– Позволь тебе представить Миник

30

. Она – турецкий алабай. Очень утонченная, культурная и воспитанная во всех отношениях леди, несмотря на свои размеры.

Словно подтверждая его слова, Миник подошла к гостье, чтобы познакомиться, и рука Анны неожиданно потянулась к пушистой шерсти сама собой. К ее удивлению, огромная собака ничуть не возражала против таких вольностей и только несколько раз вильнула хвостом.

Тем временем к ним подошел хозяин дома. В отличие от сына, у него было округлое спокойное лицо и большие добрые голубые глаза. Вежливо улыбаясь, он пожал Анне руку:

– Здравствуйте. Я Цезай – отец этого раздолбая. Как ваши дела?

– Спасибо, все хорошо. Я Анна. А как ваши?

– Просто отлично! Мы вас так ждали, – улыбнулся Цезай и направился к сыну.

Их встреча вышла неожиданно бурной и озорной: они смеялись, обнимались и обменивались вопросами обо всем на свете. Казалось, что они бесконечно соскучились после долгой разлуки: обращенные друг к другу теплые слова стекались в единое целое, образуемое священной родственной любовью.

«Как мудры одни люди и как глупы другие, лишая себя и окружающих семейного счастья!» – подумала Анна и заметила, что на крыльце уже собрались все остальные родственники. Дождавшись, когда отец с сыном разойдутся, они стали по очереди подходить к Эндеру и Анне; его сестра, улыбаясь, мягко обняла ее и по традиции расцеловала в щеки.

– Привет, меня зовут Айлин. А ты, должно быть, Анна? Как твои дела?

– Все хорошо, спасибо. Приятно познакомиться, Айлин. А как твои дела?

Вместо ответа Айлин улыбнулась и еще раз обняла ее.

– Ты такая сладкая, – сказала она, – прямо как лукум! Все у меня хорошо, спасибо, моя дорогая.