За дверями Стамбула

Глава 9. Муки ревности

Утро беспощадно ворвалось в ее сон, выдернув из забытья и оглушив множеством неприятных чувств и воспоминаний. Голова болела, во рту все пересохло, и ужасно хотелось принять ванну. В пульсирующем разуме теснилось множество вопросов, требующих немедленного ответа, а было всего только шесть часов.

«Как ее отключить? – горестно подумала она, имея в виду свою голову. – Знать бы, как это делается».

Зазвонил телефон.

Мельком глянув на список входящих звонков, Анна поняла, что это он и разбудил ее несколько минут назад.

Интересно, кто это?

Неизвестным оказался Эндер. Анна отдернула руку, решив не отвечать.

«Подожди немного, – обратилась она к нему про себя, – мне надо успокоиться. Мне надо подумать, чтобы придумать ответы на все вопросы, а твой голос мне этого сделать не даст. Ох, Эндер, Эндер!»

Вода шумно лилась из крана. Закрыв глаза, она погрузилась в облако нежной пены, подарившей телу ощущение теплой легкости, но мысли продолжали давить, вызывая непрошеные слезы; так ее внутренние переживания находили выход наружу, унося воспоминания и яд сомнений.

Лежа в ванне, она полностью погрузилась в свои чувства и ощущения, отчаянно сражаясь с собственными страхами – старая война, которая до сих пор еще ни разу не была выиграна.

«Это Эдже. Моя старая знакомая». «Эдже». «Моя старая знакомая».

Голос Эндера звучал в голове Анны, повторяя одни и те же фразы, словно заезженная виниловая пластинка. Сердце забилось сильнее, воздух рывками вырывался наружу, рот раскрылся в беззвучном крике, полном ярости и боли. Отчаяние наполнило ее до краев, но остывающая вода охладила пылающую кожу, а поток слез смыл вспыхнувшую в груди боль.

Из квартиры этажом выше донеслись радостные детские визги, звуки льющейся воды, мужской и женский смех. «Если человек будет плакать или смеяться в одиночестве, его посчитают сумасшедшим, – с горечью подумала Анна – Шуметь и выражать эмоции позволительно лишь в компании».

Она вздохнула. Вот бы убежать сейчас в лес, туда, где нет никого, а над головой возвышаются кроны деревьев с широкими стволами, прижаться к одному из них, поделиться тяжелым грузом тревожных мыслей. Тишина леса, лишенного городского шума, поглотит крики отчаяния, станет полем боя со старыми страхами.

Анна выбралась из ванной; тело, лишенное поддержки воды, сразу показалось тяжелее, а воздух стал холодными прикосновениями жалить влажную разогретую кожу. Быстро вытеревшись пушистым полотенцем, она завернулась в огромный халат и направилась в спальню, чтобы надеть теплую и уютную домашнюю одежду.

На часах было уже почти семь, а на плите варился кофе по-турецки, когда в голову ей пришла идея, как отвлечься. Анна перелила содержимое турки в маленькую чашечку и набрала на телефоне номер Назлы.

– Доброе утро, дорогая. Как твои дела?

– Привет. Назлы, слушай… пойдем побегаем вдвоем в парке?

– О! – Подруга запнулась и на несколько долгих секунд замолчала. – Извини, я сегодня не могу.

– Мне так нужно отвлечься, – торопливо и жалобно заговорила Анна. – Сегодня я… я… не хочу оставаться дома одна, – быстро договорила она, прикрывая рот рукой.

– Милая моя, что произошло? – обеспокоенно спросила Назлы. – Расскажи мне.

– Это Эндер, точнее, это… Давай я расскажу тебе при встрече?

– Да что он такое натворил? – Назлы была чуткой девушкой, и дрожащий голос подруги привел ее в настоящее смятение. – Как жаль, что именно сегодня я не могу ни пойти с тобой ни прийти к тебе…

– Почему? – низким голосом спросила Анна, стараясь, чтобы он не дрожал.

– Дело в том, что я уезжаю к родителям в Кильос. – Назлы, задумавшись, замолчала, а потом повеселевшим голосом предложила: – Знаешь что? Поехали со мной вместе! Проведем там выходной, поболтаем, отвлечемся, и вернемся к вечеру. Вкусная еда, хорошая компания и природа творят чудеса. Уверена, все это если не избавит тебя от проблем, то хотя бы как следует поднимет настроение. Тебе будет там очень хорошо, я обещаю. Ну что, поехали?

– А я точно вам не помешаю? – спросила Анна, готовая ехать хоть к черту на рога, лишь бы на душе стало полегче.

– Глупости какие, мы будем только рады, особенно я!

– Мы?…

– Мы с братом и сестрой. Но это неважно, правда! Короче, через час я заеду за тобой, будь готова. Возьми с собой удобные теплые вещи, которые не жалко испачкать: в программе мангал! – приказала Назлы и решительно, чтобы подруга не успела передумать, повесила трубку.

Первым делом Анна быстренько сбегала в магазин за пахлавой с грецкими орехами и фисташками, а заодно набрала на пробу кучу других турецких сладостей – ей не хотелось ехать в гости с пустыми руками. Потом она поспешно упаковала в рюкзак старые джинсы, вязаный свитер и другие необходимые вещи, и вышла на улицу, решив подождать там машину.

Спустя четверть часа у дома Анны остановился автомобиль, за рулем которого сидел привлекательный брат Назлы – он был старше подруги на несколько лет, и у него были такие же большие выразительные карие глаза, как и у нее. Он даже улыбался совсем как она, только черты лица у него были крупными и мужественными. Рядом с ним сидела миловидная женщина с пышными кудрявыми волосами типичной для Востока внешности. Заднее сиденье оккупировала Назлы, которая, увидев Анну, тут же выскочила из машины и пылко обняла ее.

– Идем! Забирайся назад, поедешь со мной вместе.

Анна послушно уселась на заднем сиденье. Сидяющие впереди брат с сестрой повернулись и, приветливо улыбаясь, по очереди протянули ей руки.

– Меня зовут Мурат. Очень приятно.

– Привет, я Пелин. Мне тоже очень приятно.

Дверцы закрылись, и машина тронулась. Путь обещал быть не таким уж долгим – не более полутора или двух часов, в зависимости от дорожных пробок.

Кильос располагался позади Стамбула, на побережье Черного моря. Анна ездила туда пару раз на пляж, но дом родителей Назлы находился не там, а в небольшом коттеджном поселке в лесу.

Пока они были в дороге, ей пришлось в который уж раз поведать новым знакомым о том, как она попала в Турцию. Слушатели, как обычно, восхищались ее храбростью и целеустремленностью, отчего у Анны заметно улучшилось настроение: что сказать, турки умеют поддержать в трудную минуту и вселить в человека веру в себя, пусть даже их похвалы несколько отдают лестью.

После того, как было покончено с обсуждением Анны и ее переезда, стали знакомиться.