Страница 34 из 67
Закончив с делами, они выбрали ресторанчик с местным меню иустроились в дальнем углу зала. Внутри оказалось довольно мало посетителей, благодаря чему можно было спокойно поговорить о том, что случилось днем, однако Синан, усевшись на диванчик напротив Анны, тут же уставился сначала в меню, а потом в телефон.
В зале звучала турецкая песня; слова в ней были грустными, несмотря на веселый мотив, и музыка таким образом вступала в явное противоречие с текстом, напоминая о грусти и тоске, охватывающей душу при неразделенной любви.
Спустя пять минут после того, как они сделали заказ, принесли ароматный чечевичный суп жареным хлебом. Любители опускали прямо в тарелку эти подрумяненные до хруста ломтики, зачерпывали ими густую горячую похлебку и ели. После супа принесли мясное блюдо: урфа-кебаб – в противоположность адана-кебаб он не был острым. На большом блюде были красиво разложены мясо и гарнир из турецкого булгура, легкого салата и поджаренного зеленого перца.
Всю эти вкусности Анна и Синан поедали в тягостном молчании, которое тянулось вплоть до того момента, как им принесли чай с пахлавой.
– Синан, я не хочу, чтобы наши отношения испортились, – заговорила Анна. – Ты очень хороший парень, но…
– Что – но? – язвительным тоном перебил ее Синан.
– Почему ты так со мной? Я надеялась, что ты остынешь и поймешь мою реакцию. Скажи, неужели ты ждал чего-то другого? Даже если бы я влюбилась в тебя с первого взгляда и мечтала о романтических отношениях с тобой, я все равно бы не позволила с собой так обходиться! Ты ворвался в мое личное пространство без предупреждения, без стука…
– Если ты помнишь, я уже однажды входил в твою дверь без спросу, и ты была за это очень благодарна.
– Но тогда была совершенно иная ситуация…
– Не вижу разницы. Думаю, что не мне, а тебе нужно успокоиться и все обдумать. Возможно, что-то случившееся раньше мешает тебе посмотреть на мои поступки с положительной стороны и понять, что я хотел для тебя только самого лучшего.
Анна промолчала, давая понять, что предпочитает больше не говорить на данную тему; она чувствовала, что нервы у нее страшно напряжены и еще одного захода просто не вынесут.
***
Вернувшись домой, первым делом она поставила на зарядку телефон, разрядившийся за долгий день. Дождавшись, когда датчик покажет необходимый для работы минимум, Анна тут же включила сотовый, чтобы просмотреть сообщения.
Несколько было от Назлы: она писала, что им следует проветриться, и хотела знать, почему Анна не пришла обедать вместе со всеми.
Маша звала ее на прогулку по Стамбулу в выходные; мама ждала звонка на скайп… А вот от Эндера сообщений не было, равно как и обещаний их написать.
Возможно, он заметил холодок, промелькнувший между ними вчера, и решил отдалиться, или ему было не до нее в объятиях какой-нибудь знойной красавицы, или он просто забыл о ней, оказавшись в кругу друзей.
Решив набраться терпения, она позвонила маме и, поговорив с ней, сразу легла, но долго не могла уснуть, прокручивая в памяти встречи и диалоги с Эндером.
Однако на следующей день от него снова не пришло никаких известий. Более того, обедая в компании коллег, она не увидела его в кафе. Тогда, окончательно потеряв надежду, она распланировала на все выходные встречи с подругами: если раньше ей нравилось одинокое ничегонеделание, то теперь ее страшили тишина в квартире и безделье; адреналин бушевал у нее в крови и настойчиво требовал выхода. Ее будоражили опасные порывы, чувства были готовы вырваться из нее, распахнув крылья, и унести в опасные дали. Она была бы согласна пообщаться даже с Синаном, но он молчал, так и не попросив прощения за вчерашнее, поэтому они не могли больше быть друзьями.
«А еще сказал, что это мне нужно подумать и успокоиться, – раздраженно подумала Анна. – Откуда он может знать, что я думаю, чего хочу, о чем переживаю? Такая беспардонная самоуверенность просто бесит!»
Ей было очень жаль расставаться с мечтой о красивой дружбе, но что поделать? Теперь, когда она знала, что он помогал ей вовсе не с бескорыстными намерениями, любая попытка что-то исправить в их отношениях была обречена на провал.
В субботу после работы они с Назлы и Тюркян решили посидеть в баре. Разумеется, Анне не удалось избежать вопросов подруг, и под действием алкоголя она рассказала любопытным коллегам намного больше, чем собиралась. Во время ее монолога лица девушек забавно менялись: глаза то суживались в щелочки, то расширялись до предела, брови то поднимались домиком, то хмурились, уголки губ то ползли вверх, то опускались. В конце концов, после долгой паузы, полной неловкости, Назлы неуверенно сказала:
– Прости, Энни, но я не понимаю, чем тебе Синан не нравится. Он из приличной семьи, симпатичный и надежный…
– То есть это считается нормально, когда мужчина ведет себя, словно почуявшее самку животное? Эндер обязательно объявится, дорогая, он без ума от тебя, я уверена. Не переживай, ни один мужчина не упустит такую принцессу! – энергично возразила Тюркян.
Ей уже исполнилось тридцать пять лет, ни мужа, ни постоянного парня у нее не было, и она говорила, что давным-давно разочаровалась в мужчинах; сигареты, кофе и сидение на работе допоздна – вот как выглядела ее личная жизнь в глазах большинства коллег, включая Анну.
Они отлично провели вечер, несмотря на разногласия. Под разговоры легко пилось мутное ракы
19
и съедались закуски, а жизнь казалась легкой и беззаботной.
Было поднято много тостов за женскую независимость и силу.
– Мужчины не приносят ничего, кроме слез и разочарований! – категрично подытожила их возлияния Тюркян.
В конце концов Анна, почувствовав, что переусердствовала с алкоголем, неуверенно направилась в сторону уборной.