За дверями Стамбула

– Как бы я не восхищалась красотой исторического Стамбула, я бы не хотела жить в нем в раньше; слишком много непонятного и страшного хранит его прошлое, и женщинам в нем приходилось особенно тяжело, – нарушила Анна затянувшееся молчание. – Сейчас все по-другому, сейчас быть женщиной не страшно, потому что есть паспорт, права, все необходимое для защиты.

– В те времена мужчины заботились о своих женщинах, – сказал Синан. – Многие традиции и сегодня сохранились.

Эти довольно невинные на первый взгляд слова неожиданно сильно возмутили Анну.

– Заботились?! – негодующе воскликнула она. – Это когда надевали на жен мешки с дырочками для глаз и не разрешали учиться, чтобы те сидели дома, рожали детей и всячески ублажали, чтобы муж не привел домой еще одну ублажалку?!

– Твой муж точно не привел бы тебе замену. Он предпочел бы сам стать твоим рабом, – попытался пошутить Синан.

– Это история из телесериала, а не из реальной жизни. В реальной жизни женщин со всего мира покупали и похищали, чтобы продать их на невольничьих рынках в гаремы восточных вельмож.

– Все-все, молчу. – Синан поднял руки вверх, показывая, что сдается. – Не будем больше об этом говорить, если тебе неприятно. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

– Уже хорошо, – ответила Анна с искренней признательностью. – Спасибо большое за помощь и поддержку. Если бы ты не сбил мне температуру…

Не дослушав, Синан вдруг притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы. На несколько долгих секунд Анна замерла, растерявшись от неожиданности, но потом, подчиняясь охватившему ее чувству отвращения, с силой оттолкнула его прочь и, гневно глядя на него, брезгливо вытерла рот тыльной стороной руки.

Синан явно не ожидал такой реакции. Он попытался снова обнять ее, но она резко вывернулась из его рук. От их стремительных движений пол завибрировал под ногами, и Анна замерла, вспомнив, где находится, и как далеко от нее земля.

– Что ты делаешь?! – воскликнула она, заметив, что Синан снова направляется к ней, явно намереваясь сделать еще одну попытку. – Не смей! Господи, никогда бы не подумала, что ты такой Неужели ты не понимаешь, что все сейчас испортил?

– Какой «такой»? – спросил он недоуменно.

– Мужчина, который способен навязывать свои чувства! Это такой турецкий обычай, не спрашивая разрешения лезть к едва знакомой женщине с поцелуями?

– Мы вовсе не едва знакомы! – сказал Синан возмущенно. – Я долгое время все обдумывал и решил, что мы отлично подходим друг другу. Пожалуйста, Анна, успокойся.

– Подходим?!? Ты думаешь, что я всю жизнь мечтала о мужчине, который будет принимать решения за меня, ни о чем не спрашивая? А может, ты думаешь, что все девушки о таком мечтают? Так ты ошибся! Я воспринимаю такие действия как насилие. Надо было сначала поговорить, а потом уже с поцелуями приставать! Так что, если не хочешь все окончательно испортить, давай просто спустимся вниз, закончим с осмотром собора, сходим в ресторан поесть и сделаем вид, что последних десяти минут просто не было.

Синан, пристально посмотрев на нее, кивнул и молча начал спускаться вниз. Анна последовала за ним, но остановилась, чтобы взглянуть на остальные минареты через оконный проем. Зрелище оказалось величественным: высокие тонкие шпили устремлялись вверх, словно напоминая, как много значит ежедневный призыв к намазу, который разносился с них независимо от обстоятельств, строго подчиняясь лишь движению солнца.

Немного успокоившись, она продолжила спускаться вниз. Синан молчал; чувство неловкости, вызванное произошедшей между ними сценой, давило на нее все сильнее и сильнее. Голова закружилась, ноги стали тяжелыми, и она едва не упала на крутых ступеньках.

Наконец они оказались на улице. Усилием воли Анна постаралась сосредоточиться на дальнейшем осмотре Айя Софии: было необходимо как можно больше узнать о куполе. Кое-что ей уже рассказал Ходжа, но хотелось собственными глазами рассмотреть его конструкцию.

Между тем двор перед Императорскими воротами заполнили люди. Мимо нее прошло примерно два десятка азиатских туристов, сразу следом за ними группа арабов, а временами до нее долетали обрывки русских слов, тут же терявшиеся среди языковой многоголосицы.

«Этот собор смог объединить в себе самых разных людей. За годы своего существования он играл в их жизни самые противоречивые роли, служил воплощением величия и силы цивилизаций, которым принадлежал. Если однажды выяснится, что именно в нем скрыта сокровенная тайна спасения человечества, я ничуть не буду удивлена», – подумала Анна и уверенно направилась внутрь огромного здания.

Синан молча последовал за ней. Она физически ощущала его присутствие, но не позволяла себе заговорить с ним или как-то еще продемонстрировать свое расположение, желая как следует проучить его за самоуверенность.

Встав под куполом, Анна стала внимательно разглядывать самую высокую его точку, то место, где виднелась арабская роспись. Свет словно поднимался снизу вверх и рассеивался, наполняя гигантскую полусферу воздушной легкостью.

«Это волшебно!» – восхищенно подумала она и повернулась к Синану, чтобы поделиться необыкновенным впечатлением, но тот, коротко взглянув на нее, заговорил нарочито нудно и монотонно:

– При строительстве купола впервые были применены так называемые

педантивы

– угловые элементы, выполняющие функцию распределения нагрузки и обеспечивающие плавный переход сферической формы в прямоугольную.

Анна постаралась отвлечься от неприятного менторского тона Синана и сосредоточиться на содержании его слов – Ходжа уже рисовал для нее схему распределения давления купола и упоминал об особенностях его конструкции, но возможность увидеть все своими глазами позволяла гораздо лучше понять ее.

– Расскажи, пожалуйста, подробнее о конструкции и материалах, использованных при строительстве. И еще мне хотелось бы узнать побольше о том, какие стили применялись в создании интерьера.

– Без проблем, – сказал Синан, и они провели еще около двух часов, подробно обсуждая детали архитектуры собора и особенности его возведения.