Страница 26 из 67
– Возможно, не сейчас. В любом случае эти слова останутся в их памяти, и чем чаще небезразличные люди будут говорить им что-то подобное, тем сильнее они захотят изменить свою жизнь к лучшему. Ох, извини. Ты ведь, наверное, тоже проголодалась.
– О, да! Я и правда забыла, что голодна как волк, – с улыбкой ответила девушка.
Анна была одета в пальто зеленого оттенка, поверх которого на плечи была наброшена большая малиновая шаль. Ее волнистыми локонами, небрежно подколотыми заколками-невидимками, играл ветер; кожа на лице выглядела матово-белоснежной в их обрамлении. Она видела, что Эндер украдкой наблюдает за ней, но по его взгляду нельзя было ничего понять.
– Здесь недалеко есть хороший ресторан, – сказал он, тоже улыбаясь. – Пойдем.
***
– Знаешь, иногда я нахожу свою любовь к Стамбулу в чашке ароматного турецкого кофе на берегу Босфора, – заметила Анна, когда они уселись за столик. – А иногда, когда морской воздух так наполняет прохладой, что чай уже не помогает, спасает мягкий рыжий кот, живущий в кафе, где я обычно обедаю. Он залезает ко мне на колени, и мы вместе греемся, сидя на уличной террасе. И хотя я не люблю вкус турецкого чая, для меня он слишком горький, в этом маленьком стаканчике-рюмочке он уже не просто чай, а тоже некий атрибут. Представляешь, у меня на родине почти из таких же рюмочек пьют водку; в России очень холодно зимой, а скучные длинные вечера склоняют к философствованию. Ты читал наших классиков?
Эндер задумчиво кивнул; он слушал ее очень внимательно.
– И наверняка ничего не понял, – засмеялась Анна. – Я безумно люблю наших людей, но не вижу себя среди них. Мне нравится тепло и солнце; нравится все время что-то делать. Мне нравится хамам, и я люблю, когда меня в магазине называют «тетей». Серьезно, это так необычно для меня. Сначала такая фамильярность мне была вовсе не по душе, но потом я привыкла, и, наверное, поняла.
Еще я полюбила непредсказуемость Стамбула. Ты не замечал? Она во всем. В погоде – никогда не знаешь, что надеть. В дорожном движении – то ни одной пробки за целый день, даже в час пик, то вдруг образуется совершенно непроходимая пробка в выходные. Эта непредсказуемость выражается даже в настроении людей.
Если честно, мне многое было не по душе, особенно в первое время, но тем не менее Стамбул помог мне расслабиться и начать наслаждаться жизнью. Воспринимать происходящее вокруг не так близко к сердцу, как я привыкла это делать.
Эндер улыбнулся.
– Ты не видела обратную сторону турецкой культуры. Не видела сельскую жизнь, женщин, загнанных под замок бедности и бытовых проблем, невежественных, необразованных людей. Но, несмотря ни на что, мне нравится твой настрой. Думаю, именно в нем дело. Тебе всегда и везде будет хорошо, пока ты умеешь видеть хорошие стороны вещей.
– И этому меня научил Стамбул. Хотя есть одна неприятность: тут отвратительный шоу-бизнес. его по ошибке принимают за искусство.
– Ты видела наше кино? – заинтересованно спросил Эндер.
– Нет, но моя мама обожает турецкие телесериалы.
Обменявшись понимающими взглядами, они дружно засмеялись.
– А что насчет мужчин? Я знаю, что турецкие мужчины часто ведут себя по отношению к женщинам не совсем приемлемо, но большинство из них считает это совершенно нормальным. И не говори, что это не так. Например, твою улыбку они могут понять как желание, кхм, весьма плотно пообщаться, скажем так.
Услышав это, Анна громко фыркнула.
– А ты разве не турецкий мужчина? Я думаю, что в целом турецкий народ вполне культурный, а то, о чем ты упомянул, скорее исключения. Например, вчера мне один амджа
17
подсказал дорогу, а молодой парень уступил место в метро. Мне часто говорили, что здесь с просьбами лучше обращаться к женщинам, но жизнь пока не подтвердила этого. Кроме того, если мужчина будет ждать от меня чего-то особенного из-за одной улыбки, он разочаруется. Непременно. Кроме того, они сами постоянно улыбаются. Это их мужская привилегия? Если да, то мы говорим уже о сексизме. – Щеки Анны слегка порозовели, когда она произнесла эту фразу.
Эндер засмеялся, а вслед за ним засмеялась и она.
– Я что-то не то сказала?
– Нет. У нас в Турции очень вкусный шашлык и кебаб. Попробуй, тебе понравится.
Принесли заказ, и оба молча принялись за еду. Анна очень любила ужинать в этом ресторане, и по возможности заглядывала сюда с коллегами или с подругой из России, которая время от времени приезжала к ней в гости. Вообще все, кто когда-либо приезжал к ней, будь то мама, подруги, друзья или случайно оказавшиеся в Стамбуле знакомые, привозили ей книги на русском языке, которые здесь было очень тяжело достать, а домой увозили сладости, пряности и другие экзотические для России продукты. Кто бы мог подумать, что большая часть ее библиотеки будет состоять из подарков?
– О чем ты задумалась? – спросил Эндер.
– О книгах.
– Любишь читать?
Анна кивнула.
– А что?
– Все. Сейчас часто перечитываю Булгакова. Ты слышал про него?
Эндер отрицательно покачал головой.
– Да брось! Как это возможно? Это очень известный русский писатель. Он написал – как же это будет по-турецки? – «Мастер и Маргарита», «Собачье сердце, «Записки молодого доктора», «Морфий»… Ты обязательно должен его почитать.
– Я изучал стандартный набор русских классиков: Льва Толстого, Достоевского, Чехова, Набокова. Но отношение к литературе в России очень сильно отличается от принятого у нас, здесь. Вообще мы проще относимся к искусству, чем русские. Вот скажи, сколько театров в твоем родном городе?
Анна смутилась.
– Не знаю. Пятнадцать или чуть больше.
– А ведь ты жила не в таком уж большом городе, если я правильно понял.
– Население Казани чуть больше миллиона.
– По нашим меркам даже для крупного города это очень много, – очень серьезно сказал Эндер.
Анна пожала плечами, не совсем понимая его интерес к данной теме.
– Ты часто ходила в театры?
– Да, довольно часто. Знаешь, ты сказал, и я поняла, что по ним очень скучаю. Особенно мне нравилось ходить на балет и мюзиклы – было так здорово. Хотя большинство мужчин сочло бы это ужасно скучным. Мужчинам больше нравится футбол. Когда проводится очередной матч, начинается настоящее столпотворение на улицах, все кричат, на каждом углу продают сэндвичи с овощами и зеленью, и кокореч
18
. – На последнем слове Анна слегка поморщилась.