Страница 261 из 333
Я тяжело выдохнул, с силой потер переносицу. Голова слегка гудела от переизбытка новых вводных. Встал на ноги, накинул шубу, покинул кабинет. Тимоха, как я и думал, обнаружился в коридоре. Провожать китаянку обратно он не стал, ждал моего появления.
Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу. Я велел вахмистру найти Еремея, чтобы тот запрягал Марусю. Сам двинул к столовой. Сейчас нужно переключиться на текущие вопросы. Предстоящая разведка и поиск компромата – это важно, но бизнес сам себя не построит.
Соломон Маркович обнаружился за крайним длинным столом. Старый лис сидел в полном одиночестве, обеими руками бережно обхватив пузатую глиняную кружку, от которой вверх поднимался ароматный травяной пар. Рядом стояла пустая миска. Пироги были съедены до последней крошки.
Увидев меня, ростовщик не стал суетиться, вскакивать или бежать навстречу. Он медленно поднес кружку к губам, сделал несколько глотков, наблюдая за мной через край.
– Выглядите так, князь, будто только что нашли золотой империал в куче конского навоза, – негромко произнес Блаун, когда остановился возле него. – И теперь напряженно соображаете, каким образом его оттуда достать, не испачкав белые перчатки.
– Вы, как всегда, пугающе проницательны, Соломон Маркович, – хмыкнул я.
Присаживаться за стол не торопился, потому как времени на отдых нет. Только успеваю решить один вопрос, ему на смену появляются два следующих.
– Ой, я вас умоляю, – еврей со стуком поставил кружку на стол. – Соломон слишком давно живет на этом свете. Но вы же мне ничего не расскажете, верно? Будете держать в неведении?
– Верно, – согласился я. – Пока это сугубо личное дело. Поговорим, когда появится реальный предмет для обсуждения.
Блаун понимающе пожевал губами, смахнул невидимую соринку с рукава своего пальто.
– Как скажете, Павел Александрович. Меньше знаешь – крепче спишь. Хотя в нашем прекрасном городе здоровый сон давно стал непозволительной роскошью. Едем?
– Едем, – ответ вышел коротким и сдержанным. – Производство вот‑вот заработает в полную мощь, а нам банально не во что разливать продукт.
Тимофей ждал нас у выхода из столовой. Он успел где‑то отхватить пирожок с мясом и теперь энергично запихивал его себе в рот. По моему настрою пластун понял, что нормальный обед светит нескоро.
Увидев нас с Соломоном, Тимоха разом заглотил остатки сдобы, вытер густые усы тыльной стороной ладони.
– Еремей! – зычно гаркнул пластун на всю лесопилку. – Подавай!
Извозчик моментально подогнал пролетку прямо к пакгаузу. Мы быстро загрузились внутрь. Тимоха привычно взгромоздился спереди, рядом с Еремой. Мы с Соломоном устроились на заднем сиденье.
– На Пристань, Еремей, – скомандовал я.
Пролетка тронулась с места, выехала с территории через парадные ворота, которые прямо перед нами открыли караульные.
– Соевый фабрикант, к которому мы направляемся… – нарушил молчание Блаун, пряча нос в поднятый воротник пальто. – Человек весьма тяжелый. Упрямый, как маньчжурский мул.
– Думаете, откажется продавать стекло? – прищурился я.
– Не откажется, – уверенно качнул головой еврей. – Если мы предложим правильную цену. Но торговаться этот поц будет за каждую монету так, словно отрывает кусок от собственной печени. Придется попотеть.
– Торговаться мы умеем, – процедил сквозь зубы.
Впереди уже маячили серые, обильно коптящие низкое небо трубы портовых заводов Пристани. Пролетка подпрыгивала на ухабах, а в голове билась только одна четкая, холодная мысль. Сначала закроем вопрос с тарой и бизнесом. А ночью… Ночью я отправлюсь в этот чертов особняк. На уши все переверну, но разыщу документы и печати.