Маньчжурский гамбит. Пенталогия

И вот тут, сквозь монотонное тиканье тяжелых напольных часов, мой слух уловил посторонний звук. Тихий, едва заметный скрип старой половицы в коридоре. Затем еще один.

Я замер, мгновенно напрягся. Усталость испарилась в одно мгновение, уступив место холодным, расчетливым инстинктам.

Кто‑то крался по второму этажу конторы. Очень осторожно, стараясь не шуметь, рассчитывая каждый шаг. Вряд ли это ночной патруль решил проверить, как там отдыхает их князь. Тимоха так тоже не ходит. Корфы давным‑давно спят. Да и зачем им играть в партизан? Селиванов, будь это он, топал бы на всю контору. А больше здесь никого и нет. Кроме…

Я замер, пару секунд переваривал появившуюся мысль. Манью⁈ В принципе, похоже. Тот, кто крался по коридору, двигался легким, кошачьим шагом.

Бесшумно поднялся с кресла. Стараясь не издавать ни звука, преодолел расстояние до двери. Осторожно, буквально на миллиметр, приоткрыл тяжелую дубовую створку. Коридор освещал только тусклый свет луны, проникавший сквозь заиндевевшее окно на лестничной клетке.

Вниз по ступеням скользнула фигура. Стройный, тонкий силуэт, закутанный в объемный ватник. На голове – надвинутый на глаза малахай.

Ну точно. Манью. Вот ведь дрянь!

Внутри моментально закипела холодная, концентрированная злость. Я же русским языком приказал этой девчонке сидеть в своей новой комнате и не отсвечивать! Так она теперь среди ночи куда‑то намылилась. Ну все. Достаточно. Пришел тот самый момент, когда китаянку пора поймать за руку.

Я дождался, пока еле слышные шаги затихнут внизу, затем осторожно выскользнул из комнаты. Двинулся следом. Замер наверху лестницы, наблюдая за тем, что происходит внизу.

Манью немного приоткрыла входную дверь, замерла. Как только караульные у главных ворот отвлеклись, она выскочила на улицу и тенью метнулась к забору. Начала тихонько перемещаться в сторону медчасти. Ты смотри, какая стоумовая дрянь. Действует продуманно, осторожно.

Не надо быть провидцем, чтобы понять: девчонка намылилась в свою старую комнату. Учитывая, что ее вещей там не осталось, думаю, снова собирается воспользоваться лазом. Пришибу, дрянь такую!

Я выждал несколько секунд и рысью рванул вслед за ней. Выскочил на улицу прямо в одном свитере и штанах. Прижался к кирпичной стене, чтобы не спалиться перед китаянкой. Мороз моментально вцепился в кожу ледяными когтями, чуть не прихренел от холода, если честно.

Манью, технично двигавшаяся вдоль забора, вдруг резко замерла. Из‑за штабелей с досками вырулил ночной патруль – двое парней с винтовками на плечах. Они шли прямо в сторону, где притаилась девчонка.

Я, чертыхаясь про себя, прыгнул к ближайшему сугробу, спрятался за поленницей. На крыльце меня точно заметили бы. Ледяной снег обжег шею и забился за воротник свитера, зубы сразу же начали выбивать дробь. Черт! Мне жизненно необходимо, чтобы девчонка дошла до тайника, иначе ее не поймать с поличным. К тому же, попасться на глаза своей же охране в столь нелепом виде – верх идиотизма.

Затаив дыхание, выглянул из‑за дров.

Манью отреагировала на появление патруля феноменально. Она не запаниковала, не метнулась назад. Вместо этого китаянка профессионально, плавно и абсолютно бесшумно скользнула в глухую, черную тень, сжалась в комок, буквально слившись с темнотой. Ни единого лишнего движения.

Парни прошли в трех шагах от нее, тихо переговариваясь, и ни черта не заметили.

Дождавшись, пока патруль скроется за конторой, Манью выскользнула из укрытия и нырнула в приоткрытую дверь пакгауза. Я вскочил и, на ходу отряхивая снег, рванул следом.

Окликать китаянку на улице не стал. Ее надо брать на горячем. Прямо возле открытого подземного хода. Если попробую схватить раньше, она сто процентов придумает отмаз. Начнет истерить, сверкать глазами, сочинит очередную сказку про целебные корешки, которые срочно понадобились для отвара. Не хочу слушать отговорки и трепать себе нервы. Мне нужна правда. Четкое понимание мотивов китаянки. Соответственно, надо брать стерву на месте преступления, чтобы лишить любого маневра для вранья.

В медчасти было тихо. Доктор Лебедев спал в своей комнате. Со стороны его спальни доносился тихий храп. Шэнь, так понимаю, тоже благополучно дрых. Больных в лазарете нет. Только Александра Шаховская с сыном.

Я проскользнул мимо темной операционной, ступая след в след за девчонкой.

Манью уже скрылась в своей бывшей спальне. Дверь осталась приоткрытой на пару сантиметров. Ясное дело. Наглая девка вообще никого и ничего не боится. Подошел к створке, замер, прислушиваясь.

Внутри раздался тихий, металлический скрежет лезвия о дерево. Знакомый звук. Именно так скрипел кинжал Тимохи, когда он днем поддевал фальшивые половицы. Затем послышался глухой стук откидываемого деревянного щита. Китаянка открыла подземный ход.

Выждал еще пару секунд. Толкнул дверь плечом и шагнул внутрь.

– Ночные прогулки сильно вредят здоровью, милочка, – произнес негромко.

Манью резко обернулась. В её темных глазах мелькнуло что‑то весьма похожее на панику. Она стояла на коленях возле открытого провала в полу. Деревянный щит был поднят. Тут уже никак не отмажешься. На случайное стечение обстоятельств не спишешь.

Я прислонился спиной к косяку, сложил руки на груди. Уставился на девку.

– Собиралась навестить старых друзей в городе? – поинтересовался с издевкой. – Или просто решила прогуляться, пока злой русский князь спит?

– Эм… я… Пришла забрать кое‑какие вещи… – голос китаянки дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок, отчаянно пытаясь сохранить привычную маску высокомерия.

– Где? Под землей забыла? – Я резко оторвался от дверного косяка, сделал несколько шагов вперед. – Хватит! Мне надоело слушать твое идиотское вранье. Закрой дыру. Живо.

Она не пошевелилась.

– Я сказал, закрой люк! – рявкнул во весь голос. – Или ты хочешь, чтобы японские шпионы майора Хондзё, которые сейчас обустроили свое логово на том конце туннеля, пришли в гости?