Страница 233 из 333
Глава 10(2)
На базу мы вернулись глубокой ночью. Погода к этому времени окончательно озверела, обрушившись на Харбин ледяным, пронизывающим до самых костей ветром. Пока пробирались по пустырям до оврага и заветной замаскированной двери тайного лаза, думал, нас снесет к чертям собачьим. В самом туннеле стало полегче, но стылая земляная сырость пробирала не хуже мороза.
Как только вылезли из‑под фальшивых половиц в пустой каморке лазарета и закрыли за собой щит, стало ясно – Михаила накрыло. Грузинского аристократа затрясло так, что я всерьез испугался за его зубы – покрошит ведь. Он громко клацал ими, тяжело дышал, руки ходили ходуном. И дело тут было не только в резком перепаде температур. Адреналиновый отходняк – штука безжалостная.
Во время встречи князь держался молодцом, отработал свою роль переводчика на все сто процентов, не спасовал перед стволами отмороженных бандитов всех мастей. А вот сейчас напряжение спало, и его организм дал сбой.
Вообще, все мои люди, надо признать, выглядели вымотанными и уставшими. Даже Тимоха. Поэтому я решил не мучить их дальше.
– За мной, Михаил, – негромко скомандовал, перехватив грузина за локоть, и буквально потащил его в контору.
Тимоха шел следом. Осеев и остальные расползлись по баракам. Поднялись на второй этаж, ко мне в кабинет. Я достал бутылку коньяка, щедро плеснул в граненый стакан на два пальца и сунул Манджгаладзе в трясущиеся руки.
– Пейте, князь. Залпом.
Грузин послушно опрокинул в себя алкоголь, сильно закашлялся, пытаясь втянуть ртом воздух, но на бледных щеках тут же начал проступать румянец. Крупная дрожь пошла на убыль.
– Ну что вы, Михаил, – дружески хлопнул его по плечу. – Все же просто отлично. Держались как кремень. Я это ценю. А вот тонкое пальтишко, будьте любезны, сменить на что‑то более теплое. Поговорите о подходящем гардеробе с Верой Николаевной. Зима обещает быть суровой. Теперь – марш к себе, отогреваться и отдыхать. Завтра сил понадобится вагон и маленькая тележка.
Манджгаладзе благодарно кивнул, распрощался и покинул мою комнату.
– Тимоха, тебя это тоже касается. Ты не семижильный, – строго посмотрел на вахмистра.
– И то верно, – усмехнулся казак. – Доброй ночи, Павел Саныч. Слава богу, нынче без стрельбы обошлось. Но чует мое сердце, скоро мы свое нагоним.
– Нагоним, Тимофей, – согласился я. – Главное, чтобы не перегнали. И чтобы потерь с нашей стороны не было. Иди спать.
Казак кивнул и отправился в свою комнату.
Сам же, прежде чем улечься спать, решил кое‑что проверить. Накинул шубу и снова вышел на морозный двор, направился прямиком к цеху.
Едва потянул на себя тяжелую, обитую войлоком дверь, в лицо ударила тугая волна влажного, тропического тепла. Контраст после обжигающего ветра на улице был сумасшедшим.
Возле бочек с брагой клевали носом Бессонов и китаец Лю. Странно, я думал, Петр уже отправил нашего мастера восвояси. Наверное, держит медника на лесопилке до момента, пока заработает колонна. На всякий случай. Вдруг понадобится что‑то подправить.
Заслышав мои шаги, профессор встрепенулся и торопливо вскочил на ноги. Лю даже не дернулся. Ясное дело, он же глухонемой.
Бессонов захлопотал вокруг меня, всем своим видом демонстрируя фанатичный восторг. Мы поднялись на деревянный помост. Химик с натугой отодвинул тяжелую крышку ближайшей бочки, приглашающе махнул рукой. Я наклонился над краем и тут же отшатнулся – в нос резко, до слез, шибануло углекислым газом и кислым хлебным духом. Внутри, покрытая плотной пенной шапкой, активно пузырилась бурая масса. Глухое, мерное бульканье создавало впечатление, будто эта хреновина дышит. Процесс шел. Наш будущий капитал зрел прямо на глазах.
Я стоял, смотрел на пузыри и думал – пусть там, в городе, плетутся политические интриги, белогвардейцы готовятся к бойне, а японцы точат катаны. Вот здесь, в этих дубовых бочках, бурлит моя настоящая сила. Моя золотая жила. Финансовый фундамент, который позволит диктовать условия кому угодно.
Убедившись, что все под контролем, покинул цех и благополучно отправился отдыхать.
Поднялся на второй этаж конторы, зашел в кабинет, плотно прикрыл дверь. Стянул шубу, бросил ее на стул. К счастью, в комнате было тепло. Селиванов в мое отсутствие добросовестно следил за печью, не экономил на дровах. По‑хорошему, мне бы сейчас рухнуть на скрипучий топчан и вырубиться до самого утра, но сон не шел. От слова совсем.
Вытащил из буфета бутылку с остатками коньяка, плеснул в стакан. Сделал пару глотков, жмурясь от удовольствия. Сейчас алкоголь как нельзя кстати. Может, расслаблюсь.
Уселся в кресло, откинулся на спинку. Мозг даже после порции коньяка упорно продолжал работать на максимальных оборотах. Я выдвинул нижний ящик стола, достал промасленную ветошь и масленку. Вытащил из кобуры свой верный «Маузер». Неторопливо, методично разобрал пистолет, принялся чистить ствол. Привычные, заученные движения отлично успокаивали нервы. Резкий, специфический запах ружейного масла органично смешался в кабинете с благородным ароматом элитного алкоголя.
Под мерный лязг металла прокручивал в голове события минувшего дня. Они мелькали, словно в калейдоскопе. Утренняя газета с физиономией Бао Гуйцина, получившего орден. Ресторан «Модерн», где Соломон Маркович с аппетитом уплетал осетрину за мой счет. Китайский клерк Чэнь, трясущийся от страха над кипой бумаг в канцелярии Управления КВЖД. Потом этот фееричный подземный ход, который, как оказалось, ведет прямиком в винный погреб особняка майора Хондзё. Ну и, вишенкой на торте – сходка в руинах водяной мельницы, где я буквально чудом, пройдя по острию ножа, не дал хунхузам и Триаде перестрелять друг друга. И все это уложилось в сутки.
Иногда чувствую себя шариком, который крутится в центре харбинской рулетки. Вопрос – куда выкинет завтра? На черное или на красное? Главное, чтобы не на зеро. Ноль меня совсем не устраивает.
Я закончил с чисткой оружия, отложил его в сторону.
Чертов Харбин. Ведь искренне рассчитывал строить новую жизнь по‑другому. Спокойнее, честнее. Хрен там. Здесь правят штыки, продажные чиновники и откровенная наглость. Если хочу не просто выжить, а закрепиться на вершине пищевой цепи, нужно держать ухо востро. Завтрашний налет на японскую «летучку» должен стать переломным моментом. Либо возьму ситуацию под полный контроль и остужу пыл Токуму Кикан, либо нас всех тихо, без почестей закопают в ближайшем овраге.