Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Сян поморщился, брезгливо отряхнул пальто от угольной взвеси, недовольно посмотрел на моментально испачкавшиеся пальцы. Один из охранников тут же передал китайцу платок. Дин вытер руку, затем снова перевел взгляд на меня. Его темные глаза стали цепкими и холодными. Он понял, русский князь не потащился бы на товарную станцию просто так.

– Проблема. Да. – С досадой произнес сановник, – Один дурак не перевел стрелку. Составы, идущие на юг, встали. Вынужден лично пинать этих бездельников, чтобы они начали работать.

Он слегка скривился, снова оглянулся на место аварии. Затем соизволил посмотреть на бедолагу начальника, который от волнения и напряжения готов был натурально лишиться чувств.

– Ваш кабинет. Живо. Подготовить помещение. И чтобы ни одна собака не смела нас беспокоить.

Железнодорожник судорожно кивнул несколько раз, согнулся в угодливом поклоне и буквально растворился в снующей толпе рабочих. Так понимаю, побежал вперед, чтобы успеть за несколько минут оформить кабинет для посещения столь высокопоставленного гостя.

– Прошу вас, князь, – Дин Сян жестом пригласил меня следовать за ним. – Пройдемте. Там мы сможем поговорить без лишних ушей и этой отвратительной угольной пыли.

Чиновник двинулся вдоль путей. Я шел рядом. Охрана и Тимофей тактично пристроились за нашими спинами.

Мы не разговаривали на ходу, потому что для этого пришлось бы кричать. Вокруг творился форменный хаос. Гудели паровозы. Чумазые рабочие таскали домкраты и, громко переругиваясь, пытались поднять опрокинутые вагоны. Под ногами скрипел угольный шлак. Ледяной ветер щедро швырял в лицо едкую копоть.

Здание управления станцией возвышалось чуть поодаль. Типовая постройка КВЖД. Добротный красный кирпич, высокие окна, основательное каменное крыльцо. Местами фасад почернел от паровозного дыма, но выглядел все равно внушительно.

Внутри оказалось очень тепло. Я сразу скинул шубу и на ходу передал ее Тимохе. Воротничок рубашки без того давил на шею нещадно, а начну потеть в шерстяном костюме, станет совсем невыносимо.

Мы прошли по длинному коридору до самого конца, уперлись в кабинет. Сян остановился. Коротко бросил своим людям по‑китайски пару слов. Телохранители послушно замерли вдоль стены.

Сановник по‑хозяйски толкнул тяжелую дубовую дверь. Шагнул внутрь.

Я вошел следом. Обернулся.

– Тимофей, заходи.

Казак без лишних вопросов пересек порог и плотно прикрыл за собой створку.

Дин Сян удивленно покосился на вахмистра. В его китайской картине мира охрана не присутствует на тайных переговорах. Чиновник недовольно поджал губы.

– Тимофей выполняет роль советника, – спокойно пояснил я. – Он не просто охраняет княжеские покой и тело. Этот человек – моя единственная семья. Благодаря ему я вообще оказался в Харбине. Вахмистр вывез меня, больного и практически умирающего, из Читы, когда в город вот‑вот собирались войти красные. Извините, господин Сян, но он будет присутствовать при нашем разговоре.

Китаец несколько секунд молча изучал пластуна. Тимоха в ответ смотрел на чиновника тяжело, исподлобья. Он словно мысленно прикидывал, с какой стороны сподручнее ломать сановнику шею в случае опасности.

Наконец, Сян едва заметно дернул плечом, кивнул. Принял мои правила игры.

Комната начальника станции оказалась просторной. Тяжелые шкафы у стен, большой рабочий стол, пара кожаных кресел, стоявших ровно друг напротив друга. Самого хозяина кабинета и след простыл. Зато на столе красовался медный поднос. Там стояли пузатый фарфоровый заварник и две пиалы. Заварник покоился на специальной латунной подставке. Внутри нее горела маленькая свечка. Она подогревала дно и не давала чаю остыть.

Я мысленно усмехнулся. Бедолага, видать, бежал сюда сломя голову. Успел по всем правилам организовать нам чаепитие. Вот что делает с мелкими чиновниками животворящий страх перед высоким начальством.

Дин Сян снял шапку, пальто. Жестом предложил мне сесть. Сам опустился в кресло напротив. Тимоха замер у двери, превратился в безмолвную каменную статую.

– Итак, князь. Какая нужда заставило вас искать меня так срочно, что вы даже приехали сюда, на станцию? Ваши дела на лесопилке идут успешно? Никто не беспокоит после того досадного инцидента с доносом?

– Дела идут своим чередом. Я бы сказал, хорошо идут. Производство запустим через пару дней. Профессор Бессонов не обманул, обозначив короткий срок. Но… В Харбине происходят некоторые события… Я стал невольным их свидетелем и участником. Именно поэтому решил встретиться и ввести вас в курс дела. Мне дорога стабильность и максимально благоустроенное будущее. Вам, уверен, тоже. Однако… Есть люди, которые хотят этому помешать.

Дин Сян резко перестал изображать радушного хозяина. Его лицо заметно погрустнело. Китаец за наше недолгое знакомство успел понять – если князь Арсеньев говорит, что есть проблема, значит это действительно так. А проблемы, судя по всему, сановник ой, как не любит.

– Вы изъясняетесь загадками, князь, – произнес он медленно, при этом в оба глаза сканируя мою физиономию. Пытался понять, о чем идет речь.

– Никаких загадок. Только факты.

Я, не оборачиваясь, поднял руку и легонько щелкнул пальцами. Тимоха отреагировал моментально. Он вытащил из внутреннего кармана шубы, которая висела на его локтевом сгибе, свернутый в трубочку документ, скользнул вперед, протянул мне. Как только бумажка перекочевала в мои руки, тут же вернулся обратно.

– Сегодня ночью на лесопилку напали люди атамана Семенова. Надеялись обогатиться за мой счет. Причины, сподвигшие их к такому необдуманному поведению, оставим в стороне. Поверьте, не стал бы отягощать вас данной информацией, если бы не одна деталь… – Я подался вперед, протянул документ Дин Сяну, – Вот эту интересную бумажку я обнаружил у одного из пленных. Она, возможно, не привлекла бы мое внимание, но человек сильно не хотел ее отдавать. Пытался даже порвать и съесть. А потом признался, что людей атамана натравили на лесопилку… – Я выдержал паузу, позволяя китайцу проникнуться моментом, – Натравили Токуму Кикан.

Дин Сян не смог сдержать настоящих эмоций. Он чуть подался назад. Пальцы левой руки неосознанно сжали подлокотник кресла. Сановник прекрасно знает упомянутую мной контору. В Харбине все серьезные люди имеют представление о возможностях Хондзё и его агентов.