Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 18

Утро началось достаточно бодро. Прямо даже весело. Я сидел за столом в своем кабинете, который по совместительству является еще и спальней, смотрел на два весомых слитка «слепого» золота.

«Слепое» оно, потому что не имеет никаких опознавательных знаков. Вообще. Ни тебе клейма, ни тебе пробы. Даже какой‑нибудь сраной буковки не значится ни с какой стороны. Я все осмотрел. Обследовал каждый миллиметр. А значит, это золото предназначено для оплаты темных делишек. Для взяток, покупки контрабандного оружия, для… Да черт его знает, для чего еще. Вариантов много.

Я запустил пальцы в волосы, помассировал голову. Надо прикинуть, сколько у нас теперь этого золотишка. Ящики надежно спрятаны под остатками хлыновского леса, вытаскивать их все на свет божий и перекладывать слитки – рискованно. Жители общины о таком необычном улове не имеют понятия. Кроме летучей команды, принявшей участие во вчерашнем ограблении. Но эти будут молчать. Я им пообещал вырвать языки вместе с кадыками, если проболтаются. Вежливо, культурно, по‑княжески пообещал, но в очень ярких выражениях.

Так… Ящиков со слитками оказалось пять. Парни тащили их, едва не надрывая спины. Значит, каждый короб весит килограмм пятьдесят‑шестьдесят, не меньше. То есть около трехсот килограмм чистого золота. Если навскидку переводить в иены… Почти полмиллиона. Хрена себе!

За такие деньги в Харбине можно купить не только лояльность местной полиции, но и личную небольшую армию. А еще за такие деньги японская разведка вырежет население нескольких районов, даже не поморщившись.

Однако золото – это лишь половина беды. А точнее – половина джекпота. Настоящая атомная бомба находится в плотных красных папках, перевязанных шелковыми шнурами. Секретный архив.

В дверь тихонько поскреблись.

– Входите, Михаил! – крикнул я через плечо.

Знал, что явился грузинский князь. Сам его вызвал.

Знаток японского языка переступил порог. Выглядел он слегка помятым. Ночная пробежка в компании злых хунхузов не прошла бесследно. Все‑таки Михаил еще слабоват после нескольких месяцев голодной жизни в Харбине.

А вот в глазах Манджгаладзе горел лихорадочный, острый интерес. Он сразу догадался, для чего я его позвал.

– Доброе утро, Павел. Вы просили зайти. Петр сказал.

– Просил, – Я кивнул в сторону папок, лежащих прямо передо мной, рядом с двумя слитками, – Пока японцы бегают по городу с пеной у рта, считая виновными хунхузов, нам надо быстренько разобраться в этой писанине. Ваш японский ведь достаточно хорош, чтобы читать секретные военные депеши? Вы же вчера смогли определить текст некоторых документов.

Михаил подошел к столу, уселся на заранее приготовленный для него табурет. Аккуратно развязал шелковый шнур на первой папке.

– Мой японский, Павел, ставили лучшие преподаватели. Я читал в оригинале трактаты Токугавы. Думаю, с армейской канцелярией как‑нибудь справлюсь.

Князь пробежал глазами ровные столбики иероглифов. Минута… Пять… Десять…

Брови Манджгаладзе медленно поползли вверх. Он перевернул страницу, потом еще одну. Губы князя плотно сжались.

– Вот это да… – тихо выдохнул Михаил. – Павел… Вы даже не представляете что в этих бумагах.

– Догадываюсь. Просвещайте, князь. Не томите.

– Это… Это не просто отчеты, – голос грузинского аристократа чуть дрогнул от волнения. – Это планы Токуму Кикан на ближайшие полгода. Здесь полная сетка агентуры в маньчжурской администрации! Японцы скупили половину китайских генералов из Мукденской клики. Смотрите, вот тут… – он ткнул изящным пальцем в бумагу. – Детальные суммы взяток, переданных чиновникам КВЖД за саботаж поставок угля для белогвардейских частей.

– Ожидаемо, – я цинично усмехнулся. – Разделяй и властвуй. Покупают тех, кто готов продаться, чтобы ослабить тех, кто еще сопротивляется. Что там еще?

Михаил потер переносицу.

– Вот так, наскоком могу сказать вам лишь то, что успел прочесть в первых документах. И, не поверите, это касается непосредственно наших, русских дел. Здесь подробный анализ текущего положения атамана Семенова.

– Семенова? – я «сделал стойку».

Имя генерала и атамана Забайкальского казачьего войска уже слышал ранее. От Тимофея. Да и сам его помню по учебникам истории. Одиозная фигура.

– Да, – Михаил несколько раз кивнул. – Японцы ведут с ним игру. Они обещают поддержку, оружие и политическое покровительство в Маньчжурии. Но согласно этому документу… планируют совсем другое. Хотят… как бы это сказать…

– Как‑как… – хмыкнул я, – Называйте вещи своими именами, Михаил. Хотят его слить, кинуть, дать пинка под зад.

– Ну… – князь усмехнулся, – Пожалуй, точнее не скажешь. Токио принял решение сделать ставку на других марионеток. Семенова собираются изолировать, лишить остатков золотого запаса, который он успел вывезти, а его войска – разоружить и интернировать.

Я поднялся со стула, прошелся по кабинету. Мозг заработал с бешеной скоростью. Он анализировал новые вводные и то, что из этого могу получить конкретно я.

– Значит, японцы кормят Семенова завтраками, обещая помощь, а за спиной уже вырыли ему могилу, – остановился и посмотрел на Михаила. – И атаман об этом не знает. Он надеется на союзников. Ждет от них оружие, поддержку, помощь. Хм… Любопытно… Михаил!

Я посмотрел на князя, попутно стягивая со спинки стула свой пиджак.

– Работайте с бумагами. Переведите каждую букву, каждый чертов иероглиф. Никому ни слова о содержимом бумаг. Это слишком опасная информация. Мне надо срочно встретиться с Соломоном.

Грузинский князь кивнул и принялся за работу. Я одел пиджак, накинул шубу, вышел в коридор. Искал вахмистра.

Комната Тимофея находилась рядом с моей. Стукнул пару раз в дверь, толкнул ее не дожидаясь ответа.

– Тимофей. Выезжаем.

Не успел отойти в сторону, а мой верный пластун уже возник на пороге. Полностью одетый, готовый ко всему. Будто стоял за дверью всё это время и ждал.

Мы спустились вниз и вышли на улицу. Во дворе лесопилки кипела привычная, сугубо бытовая суета. Народ сновал туда‑сюда, занимаясь ежедневной рутиной. Кто‑то колол дрова, кто‑то таскал воду от скважины, бабы гремели ведрами.