Страница 127 из 333
Никакого благоговейного трепета или массовых шушуканий по поводу внезапно появившейся меди не наблюдалось. Во‑первых, мы не завалили ею всю территорию – металл благополучно и компактно был сложен, для надежности укрыт рогожами. Во‑вторых, большинству членов моей общины откровенно плевать на какие‑то там трубы и листы. Картошку почистить, печь натопить, детей накормить – вот их горизонт планирования.
За глухой кирпичный забор они нос без приказа не суют, городскими криминальными сплетнями не интересуются, а в мои дела тем более не лезут. И слава богу. Селиванов выстроил дисциплину идеально. Каждый загружен работой от рассвета до заката, времени на пустые размышления просто не остается.
Мне такая повальная людская аполитичность и глухое равнодушие к нашим коммерческим тайнам только на руку. Идеальная ширма. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. А в наших харбинских реалиях – еще и дольше живешь.
Еремей уже «прогревал» лошадь у ворот. Пролетка была готова.
– Гони на Артиллерийскую, Еремушка. И давай с ветерком. У нас сегодня каждая минута – на вес золота, – бросил я, запрыгивая на сиденье.
Тимоха уселся рядом.
Морозный воздух приятно освежал лицо, выдувая из головы остатки бессонной ночи. Пролетка неспешно катилась по улицам Харбина. Я крутил головой по сторонам. Искал признаки грандиозного кипиша, который непременно должен быть после ограбления японского склада. Китайская полиция, японские отряды – хоть что‑то. Ни черта подобного.
В городе царила до тошноты привычная, сонная рутина. Рикши таскали свои коляски, торговцы орали у обшарпанных лавок, обыватели суетливо спешили по делам. Никаких тебе усиленных кордонов на Пристани, никаких массовых облав. Будто ночью вообще ничего не произошло. И это очень погано.
Японцы должны истерить, топать ногами, требовать найти грабителей. Или к примеру, устроить разборки с хунхузами. Какого черта они молчат? Самураи никогда не спустят с рук ограбление собственного склада. Никому. А уж пропажу золота и секретных документов – тем более. Значит, они копают сами. Не привлекая китайцев. Когда найдут виновных, просто прирежут да и все. Хотя, нет. Не просто. Резать будут долго и мучительно.
Соломон Маркович был на месте. Сидел в своей лавке за конторкой и что‑то подсчитывал.
– Ой, кто к нам пришел! Князь Арсеньев, собственной персоной! – Ростовщик расплылся в такой радушной улыбке, будто роднее меня и Тимофея у него никого нет на белом свете. – И так рано! Вы что, совсем не спите, молодой человек? Или вам не терпится отдать старому Соломону его законные сорок процентов от того спирта, которого еще даже нет в природе?
– Да знаете, Соломон Маркович, решил не затягивать с оформлением нашего партнерства, – я подошел к Блауну. – Предлагаю прямо сегодня подписать все необходимые бумаги.
Соломон удивленно моргнул. Мой напор явно сбивал старого еврея с толку. В его мире дела делаются неспешно, под чашечку чая и долгие философские беседы.
– Куда вы так торопитесь, князь? Харбин стоял до нас, простоит и после. Присядьте, я велел Рахиль заварить свежего улуна…
– Улун, это хорошо, но прежде – бумаги, Соломон Маркович. – Я с безмятежным видом облокотился о конторку, – Знаете ли, очень переживаю, что можете передумать. Дело верное, это факт. Но вы тот еще лис. Подождем пару дней и разговор снова вернется к пятидесяти, а то и к шестидесяти процентам. Так что лучше все сделать быстро. Хочу спокойно спать. К тому же, нужен мастер‑медник. Срочно. Человек, который умеет паять трубы, катать листы и держать язык за зубами. А чтобы вы начали шевелиться и искать такого умельца, требуется статус полноценных партнеров, скрепленный подписями.
Я замолчал. Мое внимание отвлекла Рахиль. Она как раз появилась из‑за ширмы. В строгом темном платье, с безупречно уложенными волосами. Красивая, как всегда.
Соломон быстро глянул на дочь, потом на дверь лавки, куда в любой момент мог войти кто‑нибудь посторонний.
– Рахиль, деточка, закрой на замок, – бросил он дочери, затем повернулся ко мне и сделал приглашающий жест в сторону портьеры, отделяющей кабинет от основного зала. – Князь, вы так торопитесь, что даже у меня начинается одышка. Давайте уединимся.
Мы прошли в святая святых старого еврея. В комнату, где он занимается настоящими делами. Я уселся в кресло, Соломон устроился напротив. Тимоха уже привычно замер в углу. В такие моменты вахмистр просто превращается в статую.
Через мгновение явилась Рахиль с подносом, на котором стояли чашки и небольшой чайник, исходящий травяным ароматом. Она поставила все это на столик, красиво присела на уголок дивана.
– Пейте чай, Павел Александрович, – ростовщик кивнул в сторону подноса.
Затем поднялся, подошел к секретеру в углу кабинета, вытащил оттуда папку.
– Честно признаюсь, подготовил бумаги вчера, сразу после нашей встречи. Ваше счастье, князь, что Соломон Блаун привык держать зонтик открытым еще до того, как на небе появится первая тучка.
Он разложил листы передо мной.
Первым шел Устав Торгового дома «Блаун и Арсеньев». Оформлено как полное товарищество. Доли прописаны четко: шестьдесят процентов – моей артели, сорок – стороне Блаун. Как и договаривались, официальным учредителем и лицом, ответственным за внешние контакты, значилась Рахиль Соломоновна.
Вторым документом оказался Акт приема‑передачи имущества в счет паевого вклада. Соломон, будучи человеком крайне осторожным, оставил графу с перечнем сырья, вносимого мной или им, пустой. Он ведь свято уверен, что медь мы только собираемся искать.
– Впишите там для порядка что‑то общее, князь, – Соломон придвинул мне лист, – Скажем… сырые материалы и лом цветных металлов, вносимые в основной капитал Товарищества. Когда приобретем медь, просто приложим к акту подробную опись.
Я мысленно усмехнулся. Старый лис сам подсказал идеальную формулировку. Придал лицу самое невинное выражение, взял перо и вписал в пустую строку: «…включая все запасы меди и сплавов, уже находящиеся на территории лесопилки»
Соломон мазнул взглядом по строчке, не заподозрив подвоха. Я же не уточнил, сколько именно меди и сплавов. Может, после Хлынова остались кое‑какое оборудование.