Страница 102 из 333
– Именно, – кивнул чиновник. – Поэтому я захотел с вами встретиться. Посмотреть. Поговорить. Ваше появление сопровождалось некоторыми заявлениями. Благодаря этому вы почти неделю жили в эшелоне на Восьмой ветке. Скажу прямо, имелись сомнения, не было ли это… мммм… как вы, русские говорите… пылью в глаза?
Ван помолчал несколько секунд, потом продолжил:
– Вы не похожи на того офицера, князь. Тот торопился куда‑то все время. Говорил громко. Требовал. А вы… вы не торопитесь.
– Мне некуда спешить, господин Ван. Я здесь, и никуда не ухожу.
– Это хорошо, – он кивнул. – Это… правильно.
Мы в тишине допили чай и только после этого перешли к делу.
– Вагоны, которые вы пригнали из‑под Читы… Они принадлежат дороге?
– Да. Поэтому я их возвращаю. Но хочу убедиться, что ни ко мне, ни к моим людям не будет вопросов.
Ван задумался. Потом кивнул.
– Вагоны нужно осмотреть, князь. Если всё в порядке – подпишем бумаги. Все бумаги, какие нужны.
Ван позвал секретаря, коротко бросил ему пару фраз по‑китайски. Тот поклонился и бесшумно исчез. Через полчаса наша процессия уже двигалась на Восьмую ветку. Заместитель начальника службы пути ехал в закрытом экипаже, прихватив писаря с пухлой кожаной папкой. Мы с Михаилом и Тимофеем трястись следом все в той же пролетке.
Осмотр занял больше часа. Ван неторопливо шагал вдоль состава, заглядывал внутрь пустых теплушек, внимательно изучал колесные пары. Тимофей хмурой скалой нависал над чиновником, но китаец вел себя невозмутимо. Никакой суеты. Он не задавал вопросов, не делал пометок – просто смотрел. И лишь в самом конце достал блокнот, внес туда несколько строк.
– Всё в порядке, – произнес он. – Можем подписать бумаги.
К счастью, тащиться обратно в Управление не потребовалось. Устроились прямо в бывшем штабном вагоне. Писарь щелкнул замком портфеля и веером разложил по столу стопку документов. Китаец привез их с собой. Бумаги подготовили еще до нашего визита, оставив пустыми только графы для результатов осмотра и подписей. Прагматичный подход.
Первый лист был на русском – четкий, по существу. Акт приёмки‑сдачи подвижного состава. Техническое состояние признано удовлетворительным.
Второй документ полностью закрывал финансовые вопросы – официальная справка КВЖД об отсутствии казенных недоимок и претензий. Третий представлял собой ведомость технической сверки номеров.
Я внимательно все прочел, посмотрел на Вана.
– Здесь всё, что требуется для окончательного решения вопроса, – произнес чиновник. – Навсегда.
– Всё предельно ясно. Однако для порядка нам потребуются и китайские экземпляры, – ровно произнес я, затем повернулся к Михаилу, – Князь, будьте любезны, сверьте текст.
Ван быстро, почти неуловимо переглянулся со своим секретарем. Буквально доли секунды. Но от моего внимания эта заминка не укрылась.
Писарь полез в кожаную папку, подозрительно долго в ней копался, перебирая листы. Наконец, извлек нужные бумаги и протянул их Михаилу.
Манджгаладзе внимательно пробежал глазами ровные столбцы иероглифов, затем вынес вердикт:
– Смысл и суть данных документов полностью соответствуют русским вариантам. Слово в слово, Павел Александрович.
Я кивнул, взял перо и размашисто расписался в нужных графах. Ван последовал моему примеру, оставив изящный росчерк. Секретарь припечатал листы квадратным красным штампом.
– Вот и всё, – заместитель начальника службы пути аккуратно сложил свои копии в портфель. – Вагоны вернулись в оперативное управление КВЖД. Вопрос закрыт.
Китаец вежливо, но сухо распрощался, сел в экипаж и отбыл в сторону центра.
Проводив повозку взглядом, я повернулся к Манджгаладзе:
– Заметили, как они переглянулись? И это долгое ковыряние в папке…
– Разумеется, – усмехнулся грузинский князь. – Готов поставить приличную сумму денег, если бы она у меня, конечно, была, секретарь держал наготове два комплекта китайских бумаг. Они понадеялись, что вы не знаете языка, и подпишите не глядя. Наверняка хотели подсунуть экземпляр с какой‑нибудь юридической заковыкой. Оставили бы лазейку, способную позже вылиться в серьезные проблемы и штрафы.
– Но наличие переводчика спутало им карты, – хмыкнул я, протягивая акты Тимофею. – Грамотно сработано. А теперь едем на старый пивной завод. Посмотрим, что там с медью, господа.
– В Старый Харбин? – нахмурился Михаил. – Дурная слава ходит об этом месте. Особенно о самом заводе. Там засел Ли Хай‑лэ со своими головорезами. Говорят, он крайне жесток. Разумно ли соваться туда втроем?
Я усмехнулся, хлопнул князя по плечу и полез в пролетку.
– Они бандиты, друг мой, а не глухие идиоты. Слухи о князе Арсеньеве слишком свежи, чтоб связываться с ним. Даже хунхузам. Садитесь. Посмотрим, сможем ли мы договориться с этими… господами.