Страница 77 из 93
Обыск в квартире Маргулиса занял около двух часов, осмотрели все шкафы, все полки, простучали стены, подоконники, двери. Словом, заглянули в каждую щелочку.
– Нашли что-то? – Петр сгорал от нетерпения.
– Самое главное, что ты имеешь в виду, иконы не обнаружено. Но кое-что есть. Во-первых, изъяли эти самые сапоги, что так кокетливо отпечатались в Кириловке, я думаю, что мастер их опознает, да и след остался. Во-вторых, мы нашли стопку денег, ну, деньги сами по себе не улика, но они были завернуты в газету, газета не центральная и не одесская, а московская, и дата на ней в аккурат, что за несколько дней до ограбления церкви в Кириловке.
– Да, теперь ему будет трудно возражать, что не ездил в Москву.
– Он может, конечно, заявить, что в Москву ездил, но к краже не причастен. Да еще, изъял записную книжку, там у него есть запись всех расходов и доходов. Вот она, я даже еще не успел толком посмотреть, самое главное проанализировать, – Зазнаев протянул другу небольшую книжечку. До революции, да и сейчас многие люди четко записывают, сколько и на что потратили. Типографии для них даже специальные книжечки выпускают: на страничке две графы – приход и расход. Была такая и у арестованного Маргулиса.
Железманов задумчиво листал книжечку. Зазнаев тихонечко вышел в коридор, ему хотелось все же поговорить с доктором. Жалоба на усилившуюся боль не давала покоя. Но Иван зря нервничал.
– Что вы хотите, вчера ваш друг был под действием эфира, вот плечо практически и не болело, а сегодня боль немного усилилась, если вашему другу будет совсем невтерпеж, я прикажу сделать укол морфия, но думаю, что это не потребуется, – заверил врач Зазнаева. – Я уверен, что уже завтра вашему другу станет легче. Вы только сами его не нервируете.
Иван вернулся в палату минут через двадцать, за это время Петр внимательно изучил книжку, найденную при обыске, и сделал одно ценное замечание:
– Смотри, есть интересная деталь, он не пишет, от кого и кому деньги даны, пишет только инициалы или вообще одну букву, – обратил внимание Ивана Петр.
– При его профессии это закономерно, его коллеги не любят себя афишировать, – возразил Иван.
– Да, но он всегда указывает, за что он уплатил или получил. Вот смотри – написано «апель.» думаю, что апельсины, и сумма стоит крупная, явно это целая партия. Или вот еще: в графе «приход» стоит «вино» и тоже сумма неслабая, видно, сбыл, может, тому же кабатчику с Еврейской. А вот записи совсем свежие, помнишь, когда за ним второй день следили, он тогда еще перчатки в магазине Вагнера купил – и вот они, родимые, указаны – «перчат.», расход столько-то, – настаивал Петр.
– Вижу, – согласился Зазнаев.
– А вот у него интересная запись. Конец марта, он пишет в приход очень серьезную сумму, рядом стоит И, и больше ничего. Может, это как раз плата за заказ? И плата от Изветова? – строил предположения Петр.
– Трудно сказать, на И сколько фамилий и имен может быть. Посмотри, есть еще записи, где не указано, за что деньги давались или получались.
– Вот в том и дело, что есть такие записи. Вот за десять дней до кражи у него указано также в расходе сто рублей некому Ж и тоже не сказано, за что, а на следующий день этому Ж уже отписано триста рублей.
– То есть ты считаешь, что Ж это и есть подельник?
– Возможно.
– Угу, как раз получается, что сто рублей дали накануне кражи как аванс, а потом тремястами рублями окончательно рассчитались после свершения кражи, – Зазнаев отдал должное логике друга.
– Вот еще есть интересные записи: за четырнадцать дней до кражи у него в расходах стоит запись «билет», и как раз потрачено именно столько, сколько стоит билет из Одессы до Москвы. Потом есть еще запись «гост.». Думаю, что это гостиница, – продолжал рассуждать Петр.
– А там не стоит название гостиницы?
– Нет, не стоит. А было бы хорошо, как раз узнали бы, где остановился. Что дальше будешь делать? Поедешь предъявлять улики Маргулису?
– Да, но мне почему-то кажется, что он говорить от этого не начнет, опыт подсказывает, что он поведает только после серьезной работы, – засомневался Иван Васильевич.
Профессиональный опыт его не обманул. Маргулис равнодушно посмотрел на газету, на сапоги.
– И шо с того? У тебя, начальник, сапог нет и ты решил у меня взять поносить?
– Вы же знаете, что эти сапоги имеют одну особенность, – Зазнаев перевернул сапоги вверх подошвой. – Приметные сапожки, не так ли? Работа отличная, буковки красивые.
– И шо с того? Спрашивается вопрос, господин следователь магазин сапожный решил открыть?
– А вдруг? Вот хочу спросить, у кого такие франтовые сапожки пошили?
– Таки я уж не помню!
– Зато я знаю этого мастера. В Рязанской губернии, в Касимовском уезде, есть деревня Потапово. Вот там и живет мастер, который шьет такие сапоги. Его зовут Стас Климов. И он как раз решил свои инициалы на подковках к сапогам ставить, чтобы все видели, какой он хороший мастер. Я ему эти сапожки покажу, и он их опознает. Самое главное – отпечатались эти сапожки в храме в Кириловке во время кражи.
– Таки я может их с рук купил! Вот не поверишь, только сейчас вспомнил: я эти сапоги на Привозе у какого-то москаля купил. Откуда я знаю, где он ими сделал след? – Гавана отбивался до последнего.
– Да ладно врать, когда это вы одежду на Привозе покупали? И в Москве в последнее время не бывали?!
– Не бывал, шо я там не видел?
Зазнаев выложил газету, потом показал записи в записной книжке. Однако эффекта это не дало. Гавана уперто твердил: в Москве и в Касимове не был, к краже не причастен, где икона, не знает.
– Выход у нас один – допрашивать и обыскивать всех, с кем входил в контакт Гавана, – подвел итог Зазнаев в разговоре с Фон-Лизге, к которому заехал, чтобы обсудить результаты последних следственных действий.
– Да, другого нам ничего не остается, – согласился начальник сыскного отделения.
Зазнаев поехал в гостиницу немного отдохнуть. Ночь практически без сна, потом разговор с Железмановым и еще изматывающий допрос в тюремном замке.