Страница 78 из 93
* * *
Следующие несколько дней шли обыски и допросы. Везде, где отметился Гавана, появились служащие полиции и под руководством следователя проводили обыск, всех обитателей домов тщательно допрашивали. И нельзя сказать, что результат был нулевой. Вскрывались неблаговидные дела одесского криминального мира.
Неожиданно перепугался обыска содержатель кабачного заведения с Еврейской улицы Уличко. Он просто побелел, когда увидел полицию.
– За шо? Я злочинным
61
ничем не занимаюсь, у меня заведение, я людей кормлю, приходите – накормим вкусно, завсегда будем рады, – лепетал Уличко.
– Вот сейчас и посмотрим, может, ты и в самом деле честный ресторатор, а может, и не очень честный, – невозмутимо ответил Зазнаев.
Обыскивали как квартиру Уличко, так и его заведение. Скоро стало понятно, чего он так боится: на продукты, из которых готовились блюда в трактире, не было никаких документов! Не надо думать, что санитарные правила, проверка продуктов на их безопасность были выдуманы только в двадцатом веке. Современные жесткие правила и ограничения выросли из глубины веков, они формировались постепенно, год за годом. В начале ХХ века мясо при забое также подвергалось анализу и только после пускалось в продажу. При этом продавцу выдавалась соответствующая бумага, она передавалась с мясом покупателю, и ресторатор по идее мог в любой момент доказать, что готовит из безопасных продуктов. А вот Уличко этого сделать не мог. Чтобы удешевить расходы, он покупал продукты где придется. В этом плане коммерческое сотрудничество с Маргулисом ему было очень и очень интересно, это позволяло покупать по дешевке фрукты, вино, пряности и прочие вещи, необходимые на кухне. Конечно, судьба Уличко была предсказуема: ему также предстоит отвечать за нарушение санитарных норм. Каторга ему не грозила, но штраф заплатить придется, однако это уже дело местных следователей и судей.
Зазнаев же терпеливо допрашивал Уличко о его контактах с Маргулисом. Но ничего нужного узнать не удалось. Подтвердилось, что Гавана ездил в Москву.
– Он мне говорил, шо поставит партию риса, но чуть позже, после поездки в Москву, – вспомнил горе-ресторатор на допросе. Даты поездки совпадали.
Но Зазнаеву нужна была именно икона, а не только подтверждение факта поездки Маргулиса в Москву. Сделали обыск и в доме на Екатерининской, где Железманов увидел, как незадачливый топтун следил за Гаваной. Опять пусто.
– Вот очевидно, что это он икону украл, но пока найти мы ее не можем, – поведал Иван другу, когда пришел к нему в больницу. Петру стало лучше, он явно шел на поправку, плечо болело меньше. Скоро можно будет снимать швы и выписываться.
– А обыски прошли абсолютно везде, где мы видели Маргулиса? – спросил Железманов.
– Да, везде, кроме лавок, магазинов, где он что-то покупал, да еще он был в публичном доме, – ответил Зазнаев. – Я думаю, надо теперь и туда с обыском нагрянуть.
– Другого выхода нет, – согласился Железманов. Они прогуливались в больничном дворике. Больному уже разрешили вставать. Более того, врач даже настаивал, чтобы раненый не лежал все время в палате и понемногу начинал двигаться.
– А иначе может воспаление случиться от застоя крови, – пояснял он. – Много ходить не обязательно, можно по чуть-чуть, но два-три раза в день.
Вот Петр и старался не давать застаиваться организму. Поначалу кружилась голова. Сильная потеря крови сказывалась, но это тоже проходило. Друзья заботливо поддерживали раненого. Рядом шумела Херсонская улица.
– Я хочу врача попросить, чтобы меня выписали побыстрее, болеть я и в нашей с Мишкой комнате могу, – поделился планами Петр.
– А ты не спешишь? – Иван понимал, что в больничке, конечно, не сахар, даже в отдельной платной палате. Дома по-любому лучше. Но все же, вдруг станет хуже?
– Да я на перевязку могу приезжать и таблетки пить дома, у меня лихорадки нет, рука вот только пока не очень двигается, но это от повязки, – уверял Железманов.
– Ты хоть до снятия швов дотерпи, – попытался уговорить Иван.
– А что я не могу для этого сюда приехать? – отбивался больной.
Порешили, что все же особо Петр спешить не будет, а Зазнаев проведет обыск в доме терпимости на Глухой. Публичный дом мадам Гевель располагался в двухэтажном доме на Глухой улице. Днем окна второго этажа, где были комнаты девиц, распахивались и можно было видеть накрученные головки, причем не только видеть, но и слушать: они хихикали, шутили, а порой зазывали прохожих к себе. Вечером дом на Глухой вел себя еще более раскрепощено: из окон доносилась музыка и смех, шутки и призывы провести хорошо время уже приобретали более настойчивый характер.
Когда порог увеселительного заведения переступили следователь Зазнаев, Фон-Лизге и несколько полицейских, то веселье стихло. Девушки сразу поняли, что пожаловали не клиенты. Навстречу выплыла мадам Гевель.
– Добрый вечер, господа хорошие, чего желаете?
– Да вот, желаем с барышнями побеседовать и с вами, мадам, – пояснил следователь.
– А за шо с ними беседовать? – непонимание содержательницы публичного дома выглядело неискренним.
– Есть за что беседовать, мадам Гевель, – невозмутимо пояснил Владимир Федорович.
– Ну, голубчик, мы же ничего плохого не делаем, вы же меня знаете, – лисой улыбалась содержательница увеселительного заведения.
– Вот именно что знаю, знаю, что водкой клиентов не поишь (угроза, конечно, пустая – водку формально было запрещено продавать, но ее подавали во всех публичных домах, дом на Глухой не был исключением) и никогда краденное твоим девицам не дарили, – продолжал Фон-Лизге.
– И все же, за шо вы имеете вопрос?
– А вот за этого господина, – начальник сыскного отделения положил на стол карточку – фотографию Гаваны.
– И шо вы имеете спросить за этого господина?
– Он у вас бывал?
Мадам Гевель колебалась. Говорить за клиента полиции – значит потерять этого клиента, а может и не одного. В то же время ссориться с полицией, а особливо с начальником сыскной полиции Фон-Лизге – это тоже двинуться мозгами! Сыщик помог сделать выбор:
– Лучше все рассказать, а то мы сейчас весь дом обыщем! Не думаю, что гости будут в восторге!
Мадам сделала выбор:
– Бывает этот красавчик у нас.
– Часто?
– Когда как, но это наш постоянный клиент.
– Он снимает одну и ту же девушку или пользуется услугами разных барышень?