Страница 76 из 93
* * *
Зазнаев покинул камеру и поехал вначале в гостиницу за женой, а вдвоем они направились на квартиру к Мише Берштейну. Они договорились, что вместе поедут к раненому в больницу, захватив какие-нибудь вкусности от тети Сони.
Петр Андреевич выслушал рассказ друга очень внимательно:
– Значит, он отрицает все?
– Отрицает! Но поверь моему профессиональному чутью, это он наследил в Кириловке!
– Очень испугался, когда ты его за икону спросил?
– Ага, прямо побелел, не ожидал, что за ним приедут. Думал, что нашкодил за тридевять земель и все будет шито-крыто, – Зазнаев аж развеселился.
– Что теперь делать будем? – Петру не терпелось обсудить дальнейшие действия.
– Обыск будем делать, прежде всего, на Болгарской. Вот сейчас чуть дух переведу и поеду на Полицейскую, пусть Фон-Лизге даст людей.
Законы Российской империи вполне допускали проводить обыск ночью, и это часто имело место. Железманов бросил виноватый взгляд на Ольгу:
– Оленька, вы меня извините, если бы не я вы бы сейчас вместе с супругом отдыхали, а так получилось, что я отпуск вам обоим испортил.
– Петя, вы говорите глупости. Вы ни в чем не виноваты. Я же все понимаю, мне Ванечка говорил до свадьбы, что такое может быть, – девушка даже удивилась извинениям.
– Да, ты зря это говоришь, если очень хочешь, то могу тебя успокоить: мы завтра уже уезжать должны были, отпуск заканчивается, а так еще побудем в этом городе, – успокоил раненого Иван со своей стороны.
В этот момент дверь открылась и в палату вошел доктор. Увидев посетителей, он несколько нахмурился:
– Господа, а не многовато ли вас? Я понимаю, вы хотите проведать своего друга, беспокоитесь о нем, но прошу помнить, что ему нужен покой.
Потом врач бросил взгляд на тумбочку около кровати, увидел явно небольничную тарелку и спросил:
– А это что? Вы думаете, что у нас вашему другу грозит голодная смерть?
– Нет, но мы решили порадовать домашним, – пояснил Миша. – А что больному нельзя есть драники?
– Да нет, драники ему можно, да чуть-чуть радости в виде вкусной еды тоже не помешает. Только не забывайте, что такой многолюдный визит очень утомляет больного, а есть ему надо понемногу, и лучше легкую пищу.
– Ну, доктор, миленький, если ко мне не будут приходить друзья, то я совсем зачахну от тоски, и тогда уж точно не выздоровею! – взмолился больной. – Разрешите им приходить ко мне!
Видя огорченные лица всех, включая самого больного, врач пояснил:
– Да я не собираюсь полностью запрещать визиты, просто они должны быть разумные и приносить пользу, а не вред. Я прошу приходить по одному или два человека, в день должно быть не более двух посещений, одно утром, другое вечером, и продолжительностью не более получаса, домашние гостинцы лучше не приносить, но если очень хочется, то приносите совсем немного и что-нибудь легкое!
– Доктор, а сырники или вареники можно? – спросил Петр.
– Можно, но немножко, – сделал поблажку врач.
– Доктор, а когда его выпишут? – не удержался от главного вопроса Миша.
– Я его еще вчера с трудом оградил от преждевременной беседы с архангелами, а вы уже про выписку говорите. Пока не будем загадывать, опасность миновала, но надо лечиться. Рука должна восстановиться. Все, идите, больной должен отдохнуть. Придете завтра.
Компания направилась к выходу.
– Я жду вас завтра. Вань, приди завтра, расскажи, что и как, – бросил им на прощание Железманов.
– Да не волнуйся, без информации, как и без сырников, не останешься, завтра приду с утра и все расскажу, – заверил Иван. Он хорошо понимал эмоции друга, который оказался вне интереснейшего расследования и теперь вынужден довольствоваться только сообщениями «с фронта».
Как и обещал, он появился на следующий день, опять держа в руках завернутую тарелку. В ней, прижавшись друг к другу, источая соблазнительный аромат, грелись два сырника с изюмом. Тетя Соня ухитрилась рядом пристроить соусник со сметаной.
– Давай ешь, – предложил Зазнаев другу. – А то остынут, кухарка твоего друга их только что зажарила.
Петр поднялся в кровати и слегка вскрикнул: дало знать раненое плечо.
– Что, сильно болит? – спросил Иван.
– Да, сегодня даже немного сильнее, чем вчера, – признался раненый.
– Ой, может врача позвать? – Зазнаев даже привстал со стула и был готов бежать за помощью.
– Да нет, не надо, – остановил его Петр.
– Почему? Он должен знать, что тебе хуже стало!
– Да мне не хуже, врач уже у меня был, и я ему сказал, что болит сильнее. Он посмотрел и сказал, что это нормально, просто вчера я был под действием наркоза, а сейчас он полностью отошел, поэтому чувствуется все сильнее. Оно не постоянно болит, а только когда шевелишь резко.
– Ты давай поосторожнее и ешь, – Зазнаев развернул тарелку и два сырничка засияли соблазнительно румяными боками. Петр пристроился поудобнее и стал макать лакомство в сметану.
– Ты мне за результаты обыска расскажи! Что ночью делал? Познакомился с Молдаванкой? – Железманову прежде всего нужна была свежая информация о расследовании.
– О-о-о, да, я много чего повидал, но это было весьма познавательно.
И Зазнаев приступил к рассказу. Эмоции и впечатления самого следователя получились яркие. Ему и раньше приходилось проводить обыски в разных местах: коровниках, сараях, крестьянских избах, богатых домах, но с таким пестрым явлением, как дом на Молдаванке, встречался впервые. Его также удивило большое число людей, выделенных на обыск. Ему популярно объяснили «за катакомбы», про дружный многонациональный состав обитателей среднестатистического одесского двора, объединенного общей нелюбовью к полиции. Самого Маргулиса решили на обыск не брать, пусть сидит в камере и лечит больную ногу.
Жители дома на Болгарской встретили полицию традиционно – спокойно, но без любезностей:
– А шо, у господ полицейских сегодня сделался плохой сон и они решили развлечь себя визитами? – звучно, на весь двор, а может и на всю улицу, спросила мадам Яншек.
– Да нет, мадам Яншек, они решили спросить вас за рибу, как ее жарить, – неслось со стороны портного.
Еще один житель двора спросил служителей закона прямо и без обиняков:
– Ну и какой гэц вас всех укусил, шо вы врываетесь, на минуточку, в час ночи и делаете всем весело?