Страница 48 из 93
– Кто же тебя так дешево следить учил? Я же тебя срисовал на первом повороте. Я тебя специально полгорода за собой вел, пока к борделю на Польской не привел. Ты там себе никого не выбрал?
– Как видишь, я тебя все же нашел, и по более интересному вопросу, чем барышни на Польской. Хочу расспросить тебя об одной иконе. Это как раз по профессиональному твоему профилю.
– А шо за икона, и за шо ты решил, что это мое авторство?
– Икона эта из храма, что в Рязанской губернии.
– Убиться веником! Таки зачем мне ехать так далеко? Можно подумать, шо если я поеду за товаром далеко, таки мне за это больше заплатят. Шо я буду иметь с этого путешествия, кроме ничего?
– И все же у нас есть основание считать, что это сделали тутошние клюквенники, работа по твоей части!
– Я мамой клянусь, шо не ездил я в эту Рязанскую губернию, я даже не знаю, где такая находится. Я из города уже несколько месяцев не выезжал. Шо я не видел в этой Рязани, кроме плохой погоды и в придачу к ней обострения ревматизма?
В этой ситуации можно было сделать только одно: проверять алиби. Поэтому была озвучена дата ограбления с совсем не оригинальным для следственного дела вопросом: где был в это время?
Франт долго морщил лоб, думал. А потом всплеснул руками:
– Таки я же в этот день к эскулапу этому ходил. Уж он меня помучил!
– К какому врачу ты ходил, адрес его называй, – потребовал Фон-Лизге.
Выяснилось, что в день кражи Франт имел несчастье быть пациентом зубного врача. Привела его к стоматологу сильная зубная боль, само лечение тоже приятным не назовешь, поэтому забыть этот день было трудно. Сам врач тоже подтвердил визит этого больного. Немец по национальности, доктор добросовестно вел журнал учета приема больных.
Значит, не Канторер побывал в храме в далекой рязанской деревне. Однако поговорить еще было о чем. Поэтому Железманов снова наведался в тюремный замок, где содержался Франт (за кражу часов и портсигара ответственности было не избежать).
Судя по внешнему виду, в тюрьме задержанный чувствовал себя неплохо, даже ухитрялся выглядеть достаточно элегантно.
– Ну, я вижу, что вам тут весьма комфортно, – начал разговор Петр Андреевич.
– А шо мне печалиться? Я туточки как дома, а ты за шо звонить собрался? Не было меня в той деревне. Начальник, если ты считаешь за себя умный, как все раввины вместе взятые, то слушайте сюда. Мне нет интереса ездить так далеко. Ты сделал разговор с доктором за мое алиби?
– Говорил. Он подтвердил твои слова. Алиби у тебя есть. Так, поболтать хочу: месяц назад, ну может полтора, никто не искал специалиста твоего профиля для работы в центре России? Не просил съездить куда-нибудь?
– Начальник, ты видимо с мозгами поссорился! Я тебе уже битый час толкую за свой антагонизм к далекой поездке! Таки шо я, больной, шоб ехать неведомо куда?
– Ну, ты может и не поехал бы, а вот предложений не было?
– Не знаю, может и были, но токмо не ко мне. Я за такой интерес не слышал.
Как не старался Железманов, но и этот клюквенник упорно твердил, что никто не делал в Одессе заказ украсть икону из рязанского храма. Петр вышел из тюремного замка в полном смятении. Неужели он ошибся? Может, и в самом деле он оказался в роли персонажей Жюля Верна и неправильно расшифровал остатки записей на аптечной бутылки? Может, не из Одессы был этот человек, который останавливался в домике у рязанской крестьянки? Нет, этого не может быть, слишком много совпадений. Ни в каком другом городе так не говорят. Это одесская речь, и улица Решильевская где может быть, как не в Одессе. Надо искать дальше. Есть еще двое подозреваемых. Местонахождение их, правда, неизвестно. Но Анисимов и Шапиро уже взялись за дело, планируя прочесать все возможные злачные места. Может, пару облав устроить, нагрянуть с обыском в дешевки, которые стоят недалеко от Привоза? Обыски и облавы проводились в дешевках регулярно. И каждый раз что-то или кого-то находили. То всплывали на свет божий украденные вещи, то обнаруживались личности, о встрече с которыми уже давно грезили сотрудники сыскной полиции. Может, и снова что получится. Надо посоветоваться с Фон-Лизге.