Страница 47 из 93
* * *
Петр поспешил на лестницу. Там стоял мальчик, которого, видимо, привлекли в полиции за мелкую монету выполнить роль посыльного.
– Это ты из столицы? – спросил мальчик.
– Я, что нужно? – вдаваться в подробности, что не из самой столицы, а из города, до которого из столицы ехать почти целый день, не время и не место.
– Мне треба вам записку передать, – он протянул сложенный листок бумаги.
Железманов с нетерпением развернул листок и прочитал: «Объект встретили, проводили до дома, ждем вас».
Петр Андреевич впопыхах сунул в руки мальчику медную монетку и кинулся на улицу. До полиции бежать было совсем недалеко, он даже не успел запыхаться. Приближаясь к зданию полиции, он издалека заметил две пролетки с нижними чинами полиции. К обыску готовы! Фон-Лизге, как всегда, был воплощением собранности и преданности служебному долгу. А вот Шапиро и Анисимова было решено на обыск не брать: нечего их светить лишний раз, а то в баржовку не сунешься потом.
– Наш персонаж облюбовал небольшой домик на Филиневой улице. Это на Мельницах.
Южная ночь опустилась на город, немного посвежело, с моря повеяло легким ветерком. Ехать не то что очень далеко, но уже за пределы исторической части города. На окраинах газовое освещение уже отсутствовало, но ночь была ясная. Высоко в небе висел месяц, освещая путь-дорогу. Поселился Франт в частном доме, построенном в одесской традиции из ракушника. Сам факт проживания в частном доме, а не в многоквартирном, о плане которого еще надо догадываться, облегчал задачу. Периметр, по которому надо держать наблюдение и выставлять караулы, был меньше, чем в домах Молдаванки. Не было и многочисленных соседей, но за окнами и возможным выходом в катакомбы надо следить и здесь.
Как и в предыдущие разы, нижние чины слаженно окружили дом. Подозреваемый не пытался бежать, он пребывал в царстве Морфея, когда рука закона постучала к нему в дверь. Один из полицейских перемахнул через забор, отодвинул засов в воротах. Пес-страж мирно спал у своей будки, непрошенные гости не потревожили сон дворняги. Псина только чуть приподняла голову, словно решая, стоит ли поднимать шум или нет. Видимо в силу каких-то причин ответ получился отрицательный, и голова опять опустилась на лапы, на ярмарке собачьих снов началась раздача. Пару минут ушло, чтобы достучаться до спящего хозяина. Увидев полицию в дверях своего дома, он растерянно отступил назад, оглянувшись, бросил взгляд на окно, но там, на фоне одесской ночи, можно было разглядеть фигуру в форме. Еще один рядовой полиции обследовал стены – нет ли скрытых ходов в катакомбы – и предупредительно замер у двери.
– В сегодняшнюю программу прыжки в окно не входят. Лучше присядь на диван, а мы тут посмотрим, где у тебя что лежит, – произнес Фон-Лизге.
– Господин начальник сыскной полиции, а за шо ваш ночной визит ко мне?
– Да вот есть к тебе интерес. Согласись, что у человека твоей профессиональной ориентации всегда есть о чем побеседовать с полицией.
Обыск занял около часа. Однако среди вещей иконы не было обнаружено. Зато Фон-Лизге заинтересовался серебряным портсигаром и часами.
– Откуда у тебя эта канарейка?
47
– Купил.
– Где? Давно? Может, ты нам продавца покажешь?
– Я вас умоляю! Да я уж забыл, где я их купил. С рук взял на Привозе!
– Да ладно врать, на Привозе не тот товар ходит.
– Да я и вправду не помню, может в какой баржовке в карты выиграл, – продолжал валять дурака подозреваемый.
– Ты вроде на идиота не похож, пробелами в памяти ранее не страдал, – остановил его Владимир Федорович. – Я думаю, ты стырил их, и я даже знаю у кого. Есть у нас жалоба одного почтенного господина, что у него часы и портсигар украли.
– Господин начальник, но вы же за мою масть все знаете, по карманам тырить – это не мое дело. Там другое умение нужно.
В этом был свой резон: воровать из карманов – дело сложное, требует особого умения. Вор-карманник обычно виртуозно владеет пальцами, умеет обчистить карман потерпевшего так, что он ничего почувствовать не успевает. Редкий вор другой специализации сможет действовать на таком же уровне. С другой стороны, воры далеко не всегда орудовали в рамках своей квалификации. Домушник, который ловко пролезал в окна, мог при случае сработать майданщиком, то есть украсть чемодан на вокзале. Главный принцип в жизни вора – тащи все, что плохо лежит. Часы и портсигар и в самом деле были украдены у одного господина пару недель назад в Куяльнике, когда этот означенный господин принимал грязевую ванну.
Вопрос только в том, кто украл. Сам Франт, или он на самом деле купил краденное с рук?
– Давно у тебя эти предметы?
– Месяца полтора уже будут.
– Врешь ты и не краснеешь, может, ты приведешь пару верных свидетелей, которые это подтвердят? Только не из твоих криминальных дружков или девок похабных, по которым ты шляться обожаешь.
– Да мало кто у меня за эти часы знает? Я, на минуточку, не должен выставку своих вещей мастерить.
– Естественно не должен. Вот только часы имеют некоторые индивидуальные признаки. Видишь, тут корпус слегка погнут. Это именно те часы, которые две недели тому как в Куяльнике у одного отдыхающего увели. И сдается мне, что это твоя работа: потерпевший упоминал, что рядом с ним крутился не шибко молодой, элегантный, чернявый господин высокого роста. Вот мы ему тебя покажем, он твою личность опознает, даст соответствующие показания в суде, и пойдешь ты опять на кичу. Лучше покайся, тебе скидка выйдет. Ты уже у нас не раз под судом был. А к рецидивистам у нас судьи строго подходят. Мы ведь докажем, что часы и портсигар – твоя работа.
– Ну, моя, и шо с того? Где этот фраер думал, когда разделся и пошел ванны принимать, а канарейку и прочее барахло оставил на столике? Грех было не воспользоваться. Он шо думает, у нас тут сказка – бросайте вещи и идите куда хочите, а тебе еще чего ценного доложат? Дураков учить надо.
– Не думаю, что суд оценит твои педагогическо-воспитательные потуги, а вот дальнейшая искренность с нами тебе может помочь, – продолжал Фон-Лизге.
– Таки я все рассказал уже! Шо еще?!
– Таки я думаю, что тебе всегда есть о чем с нами поговорить, вот тут до тебя человек приехал, – начальник сыскного отделения кивнул в сторону Железманова.
Франт внимательно посмотрел на Петра, через некоторое время на его лице отпечаталась улыбка: